Чтение онлайн

Когда мы вернулись в гостиную, Харри пересадил Сару на диван, закрыл её бедра и ноги длинной меховой накидкой. Он производил впечатление преданнейшего из мужей. Кто смог бы догадаться, что он тайно планирует избавиться от женщины, за которой так заботливо ухаживает? Я поставила пластинку с Девятой симфонией Бетховена и подождала, когда Иэн подаст кофе – он всегда брал эту обязанность на себя. Неожиданно вместо него в комнату вошла Джинна, удивив нас всех.

– Добрый вечер, – сказала она, улыбаясь во весь рот. – Я вас испугала? Вы не слышали, как я хлопнула дверью? Или Людвиг заглушил все остальные звуки? Алексис вечно жалуется, что я произвожу много шума.

Казалось, что она пребывает в исключительно хорошем настроении. Она и выглядела превосходно в кружевном желтом свитере, берете такого же цвета и узких синих джинсах. Как настоящая француженка, подумала я, вспомнив о её галльском происхождении. Полетт гордилась бы дочерью, если бы могла видеть её сейчас.

– Ты не издала ни звука, – сказала я.

– Невероятно. Должно быть, я исправляюсь.

Она подобающим образом поздоровалась с четой Маринго, плюхнулась на обитое бархатом кресло и спросила:

– А где папа? Он спрятался?

– Я здесь, дорогая.

Иэн остановился в дверях, держа в руках серебряный поднос с четырьмя чашечками для кофе. Только одна моя чашечка была заранее наполнена «Хэгом». Также на подносе стоял уотрерфордский графин, в который Иэн, должно быть, налил свой любимый коньяк.

– А для меня нет кофе? – спросила Джинна.

– Мы не ждали тебя так рано. – Иэн посмотрел на висевшие над камином часы – они показывали половину десятого. – Как продвигаются твои занятия?

– Великолепно, – ответила Джинна и захихикала, что было непохоже на нее.

– Ты сегодня в отличном настроении, – сказал Иэн.

Она пожала плечами.

– Почему мне не быть в отличном настроении? Вечер прошел очень продуктивно.

– Ты, должно быть, получаешь удовольствие от учебы, – ледяным тоном произнесла Сара, напомнив мне о том, как она невзлюбила Джинну в Сент-Морице, как ревновала из-за нее. – Какова твоя основная специальность?

– Французский язык. И испанский как второй.

– И все же я думаю, что тебе следовало выбрать немецкий вместо испанского, – сказал Иэн, наливая Саре кофе в чашечку, которую он поставил перед ней на низкий стеклянный столик. – Впрочем, не будем об этом.

– После четырех лет, проведенных в Гстааде, я до конца жизни буду сыта немецким, – сказала Джинна.

– Это уж точно, – согласилась я, добавив, как и Сара, две ложечки сахара в мой кофе. Я чувствовала, что Харри смотрит на меня.

– Я вижу, вы обходитесь без вашего обычного снотворного порошка, сказал он. – Значит ли это, что теперь ваш сон наладился?

– Напротив, я сплю ещё хуже, – честно призналась я.

Я думала о том, что Джинна не похожа на самую себя. Она была радостной, возбужденной. Мне трудно было понять, почему она так ликовала после вечера, потраченного на занятия в обществе подруги. У Джинны всегда было не слишком много подруг.

– Иэн боится, что у меня образуется зависимость от барбитуратов, сказала я. – Он назначил себя домашним фельдшером.

– Я сам предпочитаю обходиться без лекарств, – смущенно вставил Иэн.

– Мой муж пытается перевоспитать меня, уменьшая дозу. Верно, дорогой?

– Пожалуй, да.

Я поднесла чашечку с «Хэгом» к моим губам. Из-за сахара я почти не ощущала привкуса снотворного, но знала, что даже если бы Иэн утроил обычную дозу, все равно я не смогла бы сегодня заснуть. Я не волновалась так с того последнего утра в Сент-Морице, когда мы с Харри провели наедине несколько памятных мгновений в вестибюле «Энгадина».

«Здесь холодно, слишком холодно, – сказал он тогда. – Это не наш климат. Мы станем летними людьми. Никогда не забывай об этом, Алексис.»

Я не забыла. Я хотела одного – знать, когда мы приступим к делу.

Выпив несколько порций коньяка и послушав Бетховена, мы завершили вечер. Пожелали доброй ночи нашим гостям. Джинна уже ушла спать наверх. Харри поблагодарил меня за чудесный обед, мы обменялись рукопожатиями, и я почувствовала, что он сунул мне в руку клочок бумаги. Я улыбнулась и быстро сунула руки в карманы моего костюма из джерси.

Харри потребовалось тридцать семь минут, чтобы добраться из его величественного гилфордского дома в убогую лондонскую гостиницу.

Он доехал на поезде до вокзала Ватерлоо, потом на такси до «Адамс-отеля». На поезде до Лондона можно добраться гораздо быстрее, чем на автомобиле, и этот способ передвижения обеспечивал большую анонимность после прибытия в город. Нет, они с Алексис могли не опасаться встречи с кем-то из знакомых. Здесь живут отбросы общества, подумал Харри, осматривая невзрачный район. Он предпочел бы встретиться с Алексис в более привлекательном месте, нежели серая, забытая Богом гостиница, похоже, устраивавшая людей двух типов: тех, кто не мог позволить себе нечто лучшее, и тех, кто по какой-то причине был вынужден скрываться.

Дав на чай пожилому портье, который провел его наверх, Харри закурил сигарету «плейерс», сел в потертое кресло и стал ждать Алексис. Она появилась весьма скоро.

– Я доехала на метро от Грин-парка, – задыхаясь, произнесла Алексис. – Мне казалось, что я присутствую на маскараде. Я не знала, чего лишаюсь, постоянно пользуясь такси.

Харри оценил её стремление превратить печальную ситуацию в игру, но понял по выражению её глаз, что она не меньше его сожалела о необходимости скрываться.

– Позволь мне повесить твое пальто, – сказал он.

Она отдала ему дорогое, но неброское черное пальто, которое надела, чтобы не привлекать к себе внимание эффектной шубкой. Он повесил его на погнутую металлическую вешалку (других здесь не было) и закрыл дверь шкафа.

– Мне жаль, что мы вынуждены встречаться таким образом. – Харри потушил сигарету. – Но это продлится недолго. У тебя не было проблем с уходом?

– Нет. – Хотя её глаза оставались грустными, она улыбалась. – Почему мы держимся так официально? Ты не собираешься поцеловать меня?