Безумная страсть
Шрифт:
Хихикнув, она легонько провела по соску, и он мгновенно затвердел.
Рэнс, как завороженный, не мог отвести взгляда от нежного розово-коричневого кружка, плясавшего у него перед глазами. Опять розы, эти проклятые розы! Удушливый цветочный аромат проникал повсюду, даже в эту убогую каморку. И эта девушка, что лежала сейчас перед ним нагая и то поигрывала своей грудью, то соблазнительно раздвигала ноги, обнажая сокровенную впадинку, которая может подарить ему неземное наслаждение…
– Тебе будет хорошо со мной!
– воскликнула Трелла и вдруг, соскочив с кровати, опустилась перед Рэнсом на колени и начала проворно расстегивать его брюки. Он стоял не шевелясь, словно в трансе.
– Господи, да вы только посмотрите на это!
– вскричала Трелла, то нежно поглаживая, то крепко сжимая его плоть.
– Только круглая дура может отпустить от себя такого мужчину, как ты, Рэнс! Нам с тобой будет очень хорошо, обещаю…
Рэнс закрыл глаза и почувствовал, как губы Треллы мягко коснулись его рта. Он понимал, что поступает дурно… что должен бежать отсюда сломя голову… бежать от этой искусительницы, соблазняющей его…
Ноги вдруг стали ватными, и Рэнс опустился на кровать. Трелла продолжала жадно целовать его.
Вскоре он уже забыл обо всем на свете, отдаваясь ее ласкам и даря ей свои. У него еще будет время осознать свою вину - потом. Сейчас же Рэнс был виноват только в том, что он мужчина…
Глава 28
Выйдя ранним утром из хижины, Эйприл почувствовала в прохладном воздухе робкое дыхание осени. Она поплотнее закуталась в шерстяную шаль и направилась к курятнику, располагавшемуся у самой кромки леса. «Скоро придет осень, - подумала девушка, с тоской глядя на пожелтевшие листья.
– Как я всегда любила это время года в Алабаме!»
Войдя в крошечный загончик, Эйприл достала корзину и принялась наполнять ее зерном из мешка. Кейд поручил ей уход за цыплятами, и хотя Эйприл нравилась эта работа, она чувствовала, что остальные женщины недовольны ее новым назначением и не стеснялись открыто выражать свою неприязнь, обвиняя Эйприл в том, что она спит с Кейдом ради легкой жизни. Но они ошибались.
С той достопамятной ночи, когда сержант и Счастливчик чуть не погибли, Кейд ни разу не говорил с ней ни о чем, кроме работы. Но другие, конечно, этого не знали. От Эйприл отвернулась даже Селма.
– А ты, оказывается, себе на уме, - с презрением заметила она однажды.
– Разыгрывала из себя недотрогу, притворялась, что спать с охранниками тебе претит, а когда Черноротый положил на тебя глаз, мигом поняла, какую выгоду из этого можно извлечь! Еще бы - не надо ковыряться в земле! Ну конечно, твои белы рученьки ведь не для этого…
Эйприл не жаловалась. Она ни словом не обмолвилась Кейду ни о том, что женщины воруют у нее еду… ни о том, что заставляют ее мыться последней, даже после Селмы. Она только страстно молилась о том, чтобы Господь Бог поскорее избавил ее от этих ужасных мучений или послал мгновенную смерть.
Как- то вечером Кейд вызвал ее к себе. Женщины обменялись понимающими взглядами. Однако Кейд просто хотел рассказать ей, что Счастливчик почти совсем поправился, и с гордостью продемонстрировал шов, собственноручно наложенный им на боку собаки. Скоро этот уродливый шрам зарастет новой шерстью, никаких следов не останется.
Кейд предложил девушке чашку горячего чаю, которую она приняла с благодарностью - как раз в этот вечер кто-то в очередной раз украл у нее ужин.
Кейд удивленно наблюдал за тем, как Эйприл жадно пьет, и угостил очаровательную арестантку горячей кукурузной лепешкой. Девушка буквально набросилась на нее. С лица Кейда не сходило удивленное выражение.
Стоило Эйприл появиться в бараке, как к ней подскочила Джуэл, воинственно выставив вперед острые, как клещи, ногти. На губах ее играла зловещая улыбка.
– Ты используешь его в своих интересах, сука!
– завопила Джуэл.
– Он слишком хорош для такой потаскухи, как ты!
С этими словами Джуэл набросилась на Эйприл. Длинными острыми ногтями она расцарапала ей лицо, а потом запустила пальцы в волосы Эйприл и дернула с такой силой, что чуть не вырвала. Эйприл, крича от боли и ужаса, пыталась высвободиться, но безуспешно. Остальные обитательницы тюрьмы стояли рядом, подбадривая Джуэл.
Неизвестно, чем бы кончилась эта схватка, если бы на пороге не появился Эллисон. Схватив Джуэл за волосы, он оттащил ее от Эйприл. А поскольку эта неистовая женщина не желала повиноваться, то пришлось прибегнуть к помощи кулаков. После удара в лицо Джуэл, потеряв сознание, свалилась на пол. Только так удалось наконец прекратить драку.
Избитую и окровавленную Эйприл охранник привел к Кейду.
– Отныне ты останешься здесь, - распорядился Кейд, после того как обмыл и натер камфарой ее раны.
– А я перееду к охранникам. Не могу допустить, чтобы ты оставалась с этими проклятыми ведьмами - они, того гляди, убьют тебя! Это же настоящие бандитки…
И он пустился в собственные объяснения происшедшего:
– Понимаешь, дорогая, они завидуют тебе - ведь ты в отличие от них настоящая леди. Кроме того, ты очень красива. А насчет того, что я буду к тебе приставать, не беспокойся: мы оба знаем, что этого не случится, пока ты не изменишь своего отношения ко мне…
Эйприл запротестовала было против переезда, но Кейд решительно заявил, что она обязана его слушаться. Кейд позаботился о том, чтобы она видела остальных обитательниц Тарборо только издали. Даже ела Эйприл в одиночестве в его хижине. Правда, если Эйприл оказывалась неподалеку, женщины тут же начинали выкрикивать угрозы и оскорбления, пока кто-нибудь из охранников не приказывал им замолчать.
Эйприл открыла дверцу, и куры тут же закопошились у ее ног. Высыпая корм на землю, девушка огляделась в поисках петуха и тут же увидела его. Эйприл улыбнулась - он был такой гордый и важный, прямо восточный шейх, расхаживающий по своему гарему, полный сознания того, что все куры принадлежат только ему. А куры, похоже, обожали своего властелина, и их нимало не заботило то, что он один на всех.
Мысли Эйприл снова вернулись к Рэнсу. «Да, - подумала она с глубоким вздохом, - этот мужчина способен сделать счастливыми многих женщин, и они будут только рады, что удостоились этой милости - его ласк. В сущности, он похож на этого петуха с ярко-красным гребешком - такой же надменный и самодовольный».
Где- то Рэнс сейчас? Этот вопрос частенько мучил ее. Интересно, злится ли до сих пор за то, что она так внезапно покинула его? Рэнс, конечно, слишком самоуверенный и даже наглый, но ведь он может быть и любящим, нежным, добрым… Когда она лежала в объятиях Рэнса и ее голова покоилась у него на груди -разве это было не чудесно? С тех пор она ничего подобного не испытывала… Эйприл встряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивое воспоминание. Неужели она уподобится этим безмозглым курам и будет так же слепо обожать своего властелина?