Чтение онлайн

— Но слишком-то не торопись, — предостерег ее отец, провожая до дверей, положив ей руку на плечо. — Помни, что должна заботиться не только о себе.

Это был самый явный намек на случившийся с ней выкидыш. Иногда Бет задумывалась, а не лучше ли было бы не скрывать от них ничего?

Несомненно, если бы Чарльз раньше рассказал о чувстве вины, повлекшем за собой его отчуждение, тогда им легче было бы понять друг друга, и они постепенно бы сблизились. Особенно если бы она поведала ему о своем отчаянии, когда узнала, что может больше никогда не забеременеть.

Но любая наша близость потеряла бы значение с того момента, как на сцене появились Занна и Гарри, напомнила она себе, усаживаясь за руль автомобиля. Что было, то было, и никакие «может быть» не в силах изменить прошлое.

Она открыла окно, изобразила улыбку и попрощалась со своими родителями:

— Завтра вы у нас ужинаете. Не забудьте — в семь ровно. Обязательно захватите фотографии: Чарльзу будет очень интересно посмотреть.

Она повела машину очень медленно, потому что глаза ей заволокли неожиданные слезы. Пройдет много времени, прежде чем она сможет спокойно думать о своей жизни.

Она взяла на себя много обязанностей и напряженно работала в агентстве. Если бы ее родители начали беспокоиться о ее беременности, Бет честно могла бы им ответить, что за ней наблюдает один из лучших гинекологов, специально приглашенный Чарльзом, который считает, что дела у нее идут прекрасно.

Когда они с Чарльзом оставались наедине (что случалось редко), Бет иногда замечала на себе его взгляд. Бывали моменты, когда их глаза встречались. В его взгляде было какое-то трудноуловимое выражение, которое Бет не могла понять, некий проблеск живого чувства под маской безразличия.

Должно быть, его раздражало ее присутствие и то, что она по-прежнему считается его женой. Они оба знали, что он хотел с ней развестись и жениться на любимой женщине. Они оба знали, что Бет здесь только потому, что носит его ребенка, и еще потому, что неподражаемая непоседливая Занна снова ускользнула от него.

В его сердце таилось пылкое и страстное чувство. Так было и всегда будет. Каждый раз при взгляде на нее он должен был сожалеть, что перед ним Бет, а не Занна.

Ей не бывать любимой женой, Бет знала это. С этим необходимо было смириться и постараться реализовать себя в работе. Медленно и постепенно соорудить крепкую стену вокруг своего сердца.

Когда подошли и миновали рождественские и новогодние праздники, Бет поздравила себя с тем, что превосходно справляется со своими обязанностями. Большой дом был украшен ветками, срезанными в ближайшем лесу, в каминах лежали кучки заготовленных дров. Гостей ожидали кружки с ароматным пуншем, приготовленным миссис Пенни.

Чарльз, нахмурив брови, изучал список приглашенных. Бет не обращала внимания на этот признак неудовольствия, зная, что у него достанет самообладания для роли гостеприимного хозяина дома, а она лучше будет чувствовать себя в доме, полном гостей, чем с ним наедине.

Но, видимо, именно к этому ей придется приготовиться, приучить себя к ледяной вежливости, научиться не принимать ничего близко к сердцу и сохранять спокойствие.

Вдруг он обратился к ней:

— Мы больше не будем устраивать приемов, но если к ужину придут твои родители, я буду рад. Но никаких шумных вечеринок.

В ответ Бет просто наклонила голову и снова вернулась к работе, занося в компьютер новые данные.

Он зашел в ее офис, и это само по себе было необычно. Но то, что он вмешался в ее планы относительно их светской жизни, было еще необычнее. Он продолжал говорить, его голос звучал намеренно безразлично:

— Ты слишком себя изматываешь. Если тебе плевать на собственное здоровье, то подумай о ребенке. Тебе придется задуматься об этом; если ты сама этого не сделаешь, то я буду вынужден заставить тебя.

И он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Ребенок. Конечно. Новая жизнь, которую она носила в себе, являлась его главной заботой. Только по этой причине она здесь. Но Бет не удалось разозлиться или пожалеть, что ребенок вообще был зачат. Ведь он стал единственным смыслом ее жизни.

По правде говоря, ей не следовало пренебрегать словами Чарльза. Движения и походка Бет уже стали осторожными и плавными, тело подсказывало ей, что подошло время успокоиться. Так часто принимать гостей стало для нее утомительным.

Но это не значило, что она стремилась остаться надолго наедине с Чарльзом. Заглядывая в зеркало, Бет видела горькое выражение своих глаз. Видимо, ее замужество превратилось в пустую и лживую игру.

Оставшись наедине с Чарльзом, Бет пришлось бы выдержать тяжелое испытание. Справится ли она со своими чувствами, или они возьмут над нею верх и снова заставят ее испытать, что такое неразделенная любовь? Бет просто боялась пойти на такой риск.

Любовь не умирает по приказу. Ее нельзя выключить, как настольную лампу, только потому, что вас обидели и унизили.

Необходимо было найти выход. В течение января Бет придумывала все новые и новые способы не видеться с Чарльзом. Поначалу ее мать с радостью приняла предложение провести неделю в Лондоне и купить для Бет подходящий ее положению гардероб. Но в конце концов и она удивилась:

— Ты уверена, что тебе все это нужно, крошка? Еще пара месяцев, а потом, если ты хоть чуточку похожа на меня… После того как ты родилась, я не могла дождаться момента, чтобы отнести эти ужасные мешки на благотворительную распродажу! Потом я немного жалела: ведь они могли снова понадобиться. Но так уж случилось, что ты у меня одна, мы не подарили тебе братика или сестричку. Но, даст Бог, у вас с Чарльзом будет куча детей — в Южном Парке много места, не так ли?

Бет закрыла глаза, уязвленная этой безыскусной тирадой. Ребенок, которого она носит, будет единственным. То, что от ее замужества осталось только название, а физическая близость ушла в прошлое, она держала от всех в тайне. Пустые комнаты Южного Парка такими и останутся.

Однако она не склоняла головы. Будучи единственным ребенком, она никогда не чувствовала себя одинокой. Всегда у нее было полно друзей в деревне и в школе, и Бет была уверена, что у ее ребенка тоже будет много друзей.

Неделя превратилась в две. Бет обнаружила, что хочет посмотреть несколько спектаклей, разыскала пару выставок, которые было бы жалко пропустить.

— Жаль, если мы немного не поразвлечемся, — заявила она матери, когда та заметила, что неделя истекла, — так много еще хочется увидеть. Ты ведь не беспокоишься за папу?

— Нет, конечно, нет, — Молли Гарнер улыбнулась официантке, подававшей им к завтраку поджаренные хлебцы. — Он прекрасно справляется один. А тишина ему даже нравится. Он всегда жаловался, что я слишком много болтаю. Но, Бет, я беспокоюсь о тебе. У тебя все в порядке?