Безумная ведьма
Шрифт:
Что она помнит? Запах крови, землю под ногтями, столпы пыли, адскую боль в сердце и странные цветки, размазанные в кашу из голубых и зелёных пятен. Последнее ещё со второго раза списали на зрительную галлюцинацию. Она видела два трупа: мужчины и женщины. Много позже ей расскажут про семейную пару. И про то, что она стала причиной их смерти, спалив заживо в собственном доме.
«Зверское ритуальное убийство» – будут орать газеты, посты в Интернете и ведущие программ в телевизорах; «ведьма» – так станет звать каждый в тюрьме, куда её запихнули в самом начале, не удосужившись вообще в чём-либо разобраться. А следовало. Хотя бы потому, что она понятия не имела зачем это сделала. И сделала ли. Боже, да она всего несколько недель назад смогла увидеть собственную внешность в отражении зеркала. Уяснила одно: кличка говорит сама за себя и, наверное, только в этом и скрывается правда.
– Пятьдесят три, – лениво отзывается она.
Хуже уже не сделать. Да и куда хуже? На протяжении нескольких месяцев в голове витает кромешная пустота. Ей и имя то сказали полностью лишь в зале суда. Да такое глупое, что она даже рассмеялась. И кто только мог так поиздеваться? А издевательства в её жизни были добротными: сначала неконтролируемые звери-полицейские, считающие её дьяволом во плоти; затем нескончаемые допросы, крики, наручники, её агрессия; суд и невыясненные до конца обстоятельства, что привели к пожизненному сроку в тюрьме с особо строгим режимом. Усмехается. На вопрос о том, есть ли у неё возражения, она спросила: «Это потому что я – рыжая?». Признаться, возражений было вагон, да только смысл от них? Если кто-то ставит себе цель закопать другого заживо, то имея обширный запас денег, лопата и собственные усилия не понадобятся.
Дальше заключение. Драки, карцер, шрамы и синяки от дубинок на спине, круговерть стычек и, наконец, пик душевной агонии – убийство. В этот раз она запомнила каждую деталь раздробленного черепа, кровь, размазавшуюся по стальному столу и непрекращающийся собственный смех. Тогда она подумала, что и в правду могла запросто спалить несчастных влюблённых заживо, а, может, и расколоть их головы перед этим или даже разрезать кожу, пока те корчились от боли. Слишком привычное и спокойное чувство поселилось где-то в области солнечного сплетения: будто она не раз проворачивала такое, а тело только доказывало теорию отточенными движениями. И снова разбирательства, карцер, пересмотр дела, побои и десятки коллоквиумов в разнообразных психиатрических клиниках. В этот раз – в ведущей. Хуже уже не сделать, даже если очень постараться.
– Что «пятьдесят три»? – хмурится врач, снова что-то записывая.
– Обдумываю пятьдесят три варианта смертей каждого из вас.
– Ну, разве она не чудо? – смешок из угла выводит из себя в считанные секунды.
Эсфирь дёргает руками, чувствуя, как цепь оставляет резкую боль в запястьях.
– Доктор Тейт! – женщине в халате возмущённо хватает воздух ртом.
«Доктор Тейт…», – уголок губы Эсфирь тянется вверх, но она резко подавляет в себе реакцию, превращая лицо в ничего не выражающее полотно.
– Эсфирь, – врач-старикашка прочищает горло. – Ваше положение сейчас крайне нестабильно, и я не советую бросаться резкими словами и… собой.
– Я не потерплю запугивания моей пациентки.
Уловив движение, Эсфирь поднимает глаза на черноволосого доктора, медленно сокращающего расстояние до стола.
Чёрный. Изляпаный алой кровью. Она сильно жмурится, чтобы назойливая картинка трупа испарилась из-под век.
– Она ещё не Ваша пациентка, – ухмыляется медбрат, повернув на него голову.
– Верно, но будет таковой, после того, как мистер Штайнер подпишет нужный для меня документ, – мужчина пододвигает свободный стул, усаживаясь практически рядом с ней.
Эсфирь переводит взгляд на наручники. Странно, но больше не создаётся впечатление горящей кожи на запястьях. Пришедший врач подействовал как анестезия – одним присутствием забрал тревогу, злость и все ощущения.
– Вы слишком самоуверенны, мистер Тейт, – фыркает женщина.
– Не замечал за собой такого, – беспечно пожимает плечами врач. – В любом случае, я взял на себя ответственность (услышьте, как «расходы») за проведение нейрофизиологической тест-системы 1 . И-з заключения мы и узнаем: отсутствие памяти, тревожность, агрессия и галлюцинации моей пациентки являются актёрством или же действительно нашим случаем. Заметьте, я перечислил лишь верхушку от айсберга.
1
Нейрофизиологическая тест – система позволяет на генном уровне выявить у пациента психические патологии. Интерпретированные данные помогают специалисту-нейрофизиологу получить наиболее полное представление об индивидуальных особенностях психического состояния пациента.
Эсфирь не успевает осознать, почему взгляды вдруг устремились на неё. Вышеупомянутые галлюцинации берут верх. Кажется, стены дрожат. Она резко дёргает руками, но металл оставляет на запястьях ожог. Вокруг всё рушится. Оглушительный грохот, и потолок осыпается на хрупкие плечи. Дыхание становится рваным. Почти булькающим. Яркий крик полощет по ушам, но она не может понять кто кричит. Одно единственное слово простреливает сердце и застревает в гортани: «Нет!».
Нет. Нет. Нет!
Хочется обхватить голову ладонями и раздавить к чёртовой матери, как грецкий орех. Чтобы по скорлупе поползли трещины, а потом и вовсе всё разлетелось крошками. Наручники мешают, оставляя в кистях адскую боль. Грудную клетку раздирает. На коже появляется без малого миллиард трещин, кровоточащих, гниющих. Горячо. Больно. Невыносимо. И этот крик, постоянный, непрекращающийся. Крик, от которого раскалывается глазная склера.
Что-то ледяное касается области под скулами, запуская приятную рябь охлаждения по щекам.
– Голос… Сосредоточься…
До сознания доносятся обрывки чарующих звуков. Становится непривычно… спокойно? Вой внутри головы утихает, грудь больше не борется с невидимыми иглами за право дышать, жар охлаждается… пальцами?
– Моём… слушай…
Расфокусированный взгляд блуждает по кабинету, не на шутку испугав женщину в халате. Ручка в её руке разломилась пополам ещё с первым криком осуждённой. Врач-старикашка настороженно нащупывает внутри кармана кнопку-вызов охраны. Медбрат замер, широко распахнув глаза, как в забвении наблюдая за манипуляциями доктора Тейта. А последний уже сидит на столе, упираясь широко расставленными ногами в железный стул Эсфирь. Щиколотками он крепко фиксирует бёдра, чтобы она перестала вырываться и наносить себе увечья. Широкая спина в чёрной водолазке закрывает собой обзор для «врачебного консилиума». Он старается перехватить блуждающий взгляд, но, хотя попытки вырваться уже существенно снизились, она начинает мотать головой из стороны в сторону. Очередной вой Эсфирь словно даёт трещину на его сердце, но резкую боль в груди Гидеон объясняет себе не иначе, как отзвук межрёберной невралгии. Чего юлить, с такой профессией у него самого нервы ни к чёрту.
Он укладывает ладони под её скулы, легонько прижимая большие пальцы к щекам. Невесомые постукивания по коже заставляют девушку замолчать. Не боясь «ведьмовского взгляда», как окрестили медсёстры врождённую гетерохромию пациентки, он смотрит прямиком в глаза. Разорвать контакт не позволяет.
– Приглушите свет, – чуть ли не на распев требует Гидеон, не отрываясь от разноцветных глаз.
– А свечей, случаем, не достать? – фыркает медбрат, вернувший контроль над ситуацией.
– Да, будь так добр. И засунь их себе в…
– Гидеон! – взвизгивает женщина.
Очередной крик полощет по ушам.
– Не слушай её. Так о чём я? – нараспев протягивает врач. – Ах, да, засунь их себе в зад, – пациентка снова начинает брыкаться. – Тихо-тихо, сосредоточься на моём голосе. Только я. Слышишь, только я, – Гидеон, словно дьявол-искуситель, заманивающий невинную душу в сладкий плен, начинает покачиваться из стороны в сторону.
Свет всё же приглушают. Гидеон запоздало осознаёт, что зачем-то прикоснулся к пациентке руками. Это с огромной вероятностью могло повлечь усиление приступа вплоть до ударов или чего похуже, но… Он сидел и выводил невесомые круги большими пальцами по сухой коже. Ей явно не дают нужное количество воды, хотя, о какой воде может идти речь, когда она выглядит, как живой скелет. Гидеон чуть хмурится: как только он получит шефство, нужно будет обязательно провести терапевтическое обследование.