Чтение онлайн

– Мне всегда нравились косые стрижки, – усмехнулся он.

Широков не хотел отпускать Майю именно сейчас. Хотел продлить ощущение ее пальцев на своем лице. Хотел и дальше вдыхать тонкий аромат ее парфюма. Но, разумеется, не здесь. Не на парковке низкосортного кабака

– И потом, хуже, чем есть, уже не будет, – беззаботно заключил Широков, а сам напряжено ждал решения Майи.

– С тебя крепкий кофе, – она тукнула в него указательным пальцем и улыбнулась.

Он жадно перехватил ее улыбку. Удивительная девчонка. Открытая. Яркая. Смешная. А. он... нет, он об этом подумает потом. Сегодня у него по плану стрижка у самого крутого мастера города.

***

Богдан давно не был в своей квартире. Но именно она оказалась ближе всего. Возвращаться в родительский особняк Широков не хотел. А к Майе в салон ехать – тем более. И вот парень уже парковался на своем обычном месте, на подземной стоянке.

Спустя пару минут, они с Майей поднимались в лифте. В руках у Широкова рабочий кейс Архиповой. А у нее – мобильный телефон и легкая курточка.

Невольно и без левых мыслей Богдан засмотрелся на изящный изгиб шеи. Увидел, как нежную кожу перечеркнула темная лямка топа. Нужно только голову наклонить и получится прижаться ртом к округлому плечу. Кажется, у Широкова даже во рту пересохло, так сильно хотелось сделать то, о чем так живо кричала его фантазия.

– Приехали! – его голос звучал непривычно хрипло и, вместе с тем, громко в повисшей тишине. Майя даже вздрогнула и первой шагнула из лифта.

Богдан открыл двери квартиры ключом. Отключил сигнализацию. Включил свет. По привычке потянулся, чтобы снять куртку. И перехватил странный взгляд Архиповой.

Он проследил за этим взглядом. Мысленно выругался.

Широков не был монахом. Да что уж скрывать, у него была целая куча женщин. И большая их часть побывала здесь, в его холостяцкой берлоге. А когда к здоровому мужику приходит девушка, разумеется, она строит планы на отношения и пытается хоть что-то оставить из своих вещей. Пометить, так сказать, территорию.

Богдан всегда убирал подобный «метки», выбрасывал якобы случайно оставленные помады и прочее. А в последний раз – не успел, попал в больницу. А после так и не приехал в квартиру ни разу. Нет, здесь убирали. Но никто не позаботился о том, чтобы выбросить женскую помаду и женский шарф в урну.

А Май прямо сейчас это все увидела.

– Май..., – начал Широков. Ему нравилось называть ее именно так. Просто Май. Она ведь и была для него такой же яркой и солнечной, как весна, как свежий майский ветерок. Она была его маем

– Лучше, наверное, в ванной? У тебя ведь просторная ванная комната? Там плитка, легче волосы убирать, – заговорила девушка и схватила свой чертов чемодан, а Богдан чувствовал, насколько натянута и фальшива ее улыбка.

– Угу, – только и вздохнул он, злясь на себя, на хозяйку брошенных вещей, имени которой он не вспомнил. И пошел в ванную комнату, на ходу стягивая куртку, а следом и футболку.

Широков скомкал одежду и швырнул в сторону. Что ж, Май. Вот и настал тот момент, когда ты увидишь настоящего монстра.

Богдан знал, где на его теле находятся глубокие шрамы, швы, переплетения рубцов. Он уже свыкся с ними. Они стали его броней. Его ширмой. И кроме врачей всей этой «красоты» никто не видел. Даже мама.

А здесь...

Широков пнул ногой мягкий пуф от стены к центру комнаты. И сел на него.

Глядя в пространство перед собой, он ждал, когда Май испугается и убежит. Кажется, даже отсчитывал секунды до этого момента.

Негромкий щелчок заставил Богдана обернуться. Майя, открыв крышку кейса, сосредоточенно ковырялась внутри серебристого ящика.

– Развернись и не шевелись. Иначе кроме волос я тебе еще и уши подрежу, – предупредила девчонка.

Богдан смотрел на нее и не знал, злиться ему, или смеяться.

– Уверен, никто и не заметит разницы. С ушами я, или без них, – наконец, улыбнулся Широков и послушно выполнил просьбу девчонки.

На его плечи лег пеньюар с логотипом студии красоты «Май». Богдан даже не заметил, как ловкие девичьи пальцы зафиксировали плотную черную ткань.

А потом Широков попросту охренел, ощутив в своих волосах руки Майи. Он уже не думал о собственном уродстве. Просто, закрыв глаза, наслаждался ловкими касаниями умелых пальцев. Хорошо, не стонал в голос, как баба, и на том спасибо. Было сложно, да. И волны возбуждения накатывали все сильнее.

Одна радость – черная тряпка скрывала почти все тело. По крайней мере. Самые стратегические места прикрыты,

Вдох-выдох. Это же совсем несложно.

А под закрытыми веками мелькали картинки, которые мелькать не должны. Богдан сто тысяч раз повторил в мыслях все причины, по которым ему нельзя смотреть на Майю, как на желанную женщину. И все равно картинки никуда не делись. Только стали ярче, насыщеннее, опаснее.

– Ну вот, Богдан Глебович, ты красавчик! – не без гордости в голосе произнесла малышка.

– Скажешь тоже, – буркнул Широков и открыл глаза. Очень медленно парень перевел взгляд со своего отражения на личико Май. – Я урод.

– Ты дурак, – беззаботно улыбнулась Архипова и легко взъерошила волосы на макушке Богдана. – Дуй в душ, а потом я сделаю тебе укладку. И чтобы носил именно так, понял? А я пока сварю себе кофе.

Майя болтала, а он смотрел на нее. Пытался понять, о чем она думает.

Она же видела его без футболки. И шрамы видела. И касалась тех рубцов на затылке, где уже никогда не вырастут волосы. Да и вообще, много чего заметила.

И не испугалась. Даже намека на отвращения Богдан не нашел.

– Понял, – эхом повторил Широков.

Майя будто ждала его ответа. Кивнула и, подхватив кейс, выскочила из комнаты, прикрыв двери.

Богдан вновь посмотрел на свое отражение. Очень даже хорошо получилось. Отлично получилось.

Быстро приняв душ, Широков вышел из ванной.

В квартире витал аромат кофе, и стояла гробовая тишина. Май спала, сложив руки на столе и устроив на них голову.

Богдан остановился перед девчонкой, улыбнулся, рассматривая ее.

Приоткрытые розовые губы притягивали его взгляд. И волосы тоже. Широков едва не совершил ошибку, едва не коснулся этих гладких волос. И щеки. И губ.

Но ведь Май спит. Все равно не узнает, трогал он ее или нет. А ему очень нужно к ней прикоснуться. Потому что рядом с ней он чувствует себя живым.

Богдан дрогнувшей рукой отвел в сторону волосы, упавшие на лицо.

Черт, до чего он докатился? Стоит и пялится на девушку, которая никогда не будет принадлежать ему. Возможно, когда Май проснется, она и вовсе не захочет его видеть. Но ведь это будет потом.