Чтение онлайн

На нем была тёмно синяя лётная куртка, такие же брюки, с большими накладными карманами. Словом было ясно, что это лётчик. А может вертолётчик… В нашем городке располагалась вертолётная часть и мне много приходилось видеть людей в похожей форме…

Тут он опять посмотрел на меня, и я сразу же отвернулась, словно была поймана за чем-то очень непристойным.

Чтобы как-то себя занять, я достала из сумки конспект и принялась его изучать. В надежде, что при его чтении меня станет клонить ко сну. Вопреки ожиданиям этого не произошло, сон покинул меня навеки, помахав на прощание тёплой розовой мохнатой лапкой и оставив наедине с исписанной неровным почерком тетрадкой в клеточку…

Неожиданно воздух наполнился ионами страха. Я не сразу поняла, что произошло…

Передо мной стояло, раскачиваясь, огромных размеров существо, доселе развлекавшееся с дружками в карты. Оно, а это было именно – ОНО, иначе и не назовёшь, дышало на меня перегаром и что-то говорило. Я даже не сразу поняла, что слова относятся ко мне, настолько ситуация была нелепа.

– Слышь, ты красатуля. Я сейчас выхожу, а ты со мной…

Видя мои дикие глаза, пояснил.

– Да ты что, дурная что ли? Мы тебя в карты разыграли… и я выиграл. А ты и не рада? Но ничего. Свыкнешься. Давай, шевели копатками живее.

И он, протянув огромную лапу, схватил меня за рукав, попытавшись поднять с места. И это бы ему, без всяких сомнений, удалось, не будь принята на грудь явно лишняя доза алкоголя.

В вагоне повисла тишина… Но длилась она недолго.

Бабулька, обернувшись, попыталась усовестить нахала, видимо, нрав её был довольно решителен.

– Что? Допился уже до чёртиков? Отстань от девчонки.

Но детина лишь отмахнулся от неё как от надоедливой мухи.

– Цыц, бабка.

Он опять предпринял попытку стащить меня с сидения.

– Ну, чего упираешься? Не нравлюсь что ли? Так этого и не требуется.

Он больно сжал мою руку и с силой потянул. Но я вовсе не думала сдаваться. Свободной рукой, насколько могла сильно стукнула его в толстый живот.

– Отстань скотина.

Приготовилась врезать ещё раз, так как он нисколько не ослабил хватку, а лишь удивлённо охнул… Но.., как в замедленном фильме увидела его огромную лапу, приближающуюся к моему лицу. И, предвидя неизбежность, закрыла глаза… Но удара почему-то не последовало, а, напротив, я вдруг ощутила свободу. Меня больше никто не тянул за руку.

Только слышалась отборная брань бугая.

Я мгновенно открыла глаза и оценила ситуацию.

Военный, которого я доселе столь пристально рассматривала, как оказалось не зря, оказался в роли моего сказочного спасителя.

Он уже молча волок пьяного нахала к выходу. За ним следовали дружки, изрыгая оскорбления, но, не решаясь перейти к действиям. Вероятно, их смущала лёгкость, с которой трезвый соперник толкал их собрата в тамбур.

Мой спаситель был высокого роста, ничем не меньше моего обидчика и наверняка сильнее, раз смог-таки вытолкнуть всю троицу из вагона. А электричка тем временем замедлила ход, останавливаясь на станции.

Неожиданно в тамбуре возникла возня, и едва электричка остановилась на минуту, троица вывалилась наружу и военный почему-то с ними.

Всё это мне очень не понравилось и я, словно очнувшись от сна, бросилась к выходу. Едва я достигла дверей и рванула их в стороны, раздвигая, электричка тронулась. В последний момент мой спаситель успел прыгнуть внутрь. Что с остальными мне уже было не видно. Поезд быстро набирал ход.

Я уже обдумывала, какими словами выразить свою благодарность геройскому мужчине, избавившего меня от пленения. Но тут только увидела, что он смотрит не на меня, а на руку, которой сжимает предплечье другой своей руки. И я тоже посмотрела в том же направлении.

Увиденное повергло меня в ужас…

Рукав его куртки намок, ладонь его была вся испачкана красным, и красное было ничем иным как кровью. Напрасно он пытался зажать ладонью рану. Кровь быстро-быстро капала на пол, не находя преграды.

Секунду, длившуюся вечность, я пребывала в замешательстве. Очнулась от голосов нарушивших нашу молчаливую идиллию. Вопила девица, подоспевшая со своим другом, наверное, на подмогу, только с некоторым опозданием. Её парень стоял рядом и моргал глазами. Может, чувствовал раскаяние, что не помог в усмирении хама.

Наконец он велел подруге прекратить визг и внёс ценное предложение осмотреть и перевязать рану.

Мы вернулись в вагон и усадили пострадавшего на сиденье.

Он держался отлично, сам снял куртку и даже попытался шутить. Но всем было не до смеха.

Рана была достаточно глубока, перевязочного материала нет, а до города ещё далеко.

Все суетились бестолку, только создавая хаос.

И тут меня осенило.

Я быстро скинула куртку, затем свитер. Расстегнула пуговицы блузки. Сняла и её, оставшись лишь в бюстгальтере.

Я вовсе не сошла с ума и конечно не собиралась показывать стриптиз. Просто моя блузка как нельзя лучше подходила для того, чтобы порвать её на бинты.

Я снова облачилась в свитер и принялась за дело. Безжалостно превращая одёжку в полоски, стараясь сделать это как можно скорей.

Моего временного раздевания никто не заметил, но на треск рвущейся тряпки повернулись все.

– Вот-вот, дочка, правильно. Сейчас мы его перевяжем и делов-то. До свадьбы заживёт!

Оказалось, бабулька в далёком прошлом была, на наше счастье, медсестрой. Поэтому умело сделала перевязку. И, оторвав пропитавшийся кровью рукав рубашки, сообщила, что теперь всё будет в порядке.

– Рана не опасная, но в больницу сходи обязательно. Тут же у нас полная антисанитария.

– Спасибо вам за всё.

Военный провёл взглядом по всем нам и, остановившись на мне, улыбнулся.

– Испугались? Вот успел-таки, паразит, полоснуть ножом. Я не заметил сначала, а когда заметил, поздно было.

Я чувствовала раскаяние. Как-никак всё из-за меня произошло. Хотя и не было в том моей вины, но не будь в вагоне меня, доехал бы он спокойненько до своей станции целым и невредимым.

Однако, несмотря на самотерзания, я уселась напротив него.

Он поморщился от боли, но тут же сделал вид, что рана не доставляет ему беспокойства. Я же не нашла ничего лучшего как задать идиотский вопрос.

– Что, сильно болит?

И, конечно, услышала в ответ.

– Терпимо.

На некоторое время в воздухе повисла пауза. Я не решалась спросить что-то ещё и не знала, куда деть глаза. Спаситель заговорил сам.

Он смотрел на меня внимательно, как-то чересчур уж внимательно.