Чтение онлайн

Чума ругается себе под нос, но идёт за мной, его ботинки звонко отбивают шаг по металлической решётке. Мы сворачиваем за последний поворот и выходим в огромный зал. В центре — импровизированная арена, ржавая клетка из перекрученной арматуры и сетки. Внутри два массивных альфы рвут друг друга с яростью, достойной зверей, а толпа неистово орёт, требуя крови.

Я останавливаюсь на краю кипящей массы людей, скрещиваю руки на груди и впитываю зрелище без стеснения.

Вот ради чего я живу.

Бешенство, ставшее плотью. Пьянящий запах адреналина и отчаяния — густой, насыщенный.

Рядом Чума застывает, тело натянуто, как лук. Он оглядывает толпу, слышит хриплые рыки бойцов, замечает брызги крови, разлетающиеся по клетке багровыми мазками.

— Только не говори, что грозный Чума дрейфит, — тяну с приторной ноткой.

— Пошёл ты, — рычит он, морщась, когда один альфа выворачивает челюсть сопернику. — Варварская забава.

Я громко, резко смеюсь.

— Зато прибыльная. — Я толкаю его локтем, подгоняя. — Старайся выглядеть чуть менее… правильным. Они чуют нравственность на километр.

Он хмурится из-за шарфа:

— Я в армейских ботинках. Что ещё ты хочешь?

Я смеюсь, но уже протискиваюсь сквозь толпу к самому краю арены. Взгляд скользит по первому ряду, ищет нужное лицо.

И вот он — сидит, развалившись, с железной кружкой в руке, а на коленях у него — скучающая полуобнажённая бета.

Как будто почувствовав мой взгляд, чёрные глаза Гио поднимаются прямо на меня. У него всегда было это шестое чувство — вычислить, где союзник… или враг. За годы он был и тем, и другим. Здесь, внизу, мы не ведём счёт — грань слишком тонкая. Тот, кто сегодня спасает тебе жизнь, завтра может её оборвать.

— Ну-ну, — мурлычет Гио глубоким дымным голосом, — неужели это мой любимый психопат. Слышал, Совет подарил тебе верёвочное ожерелье.

— Пытались, — говорю сухо. — Но натуральные ткани мне не идут.

Он отмахивается от беты, не обращая внимания на её наигранную обиду, и поднимается навстречу. Лицо расплывается в широкой ухмылке, когда он крепко сжимает мою руку.

— Знал, что ты выкрутишься, старый друг.

— Да? — приподнимаю бровь. — А мне сказали, что ты поставил на мою смерть.

Гио громко смеётся и хлопает меня по плечу. Мы с ним примерно одного роста, но он шире, крепче. Годы драк на арене оставили свой след, ещё до того, как он понял, что вести ставки в десять раз выгоднее, чем самому рисковать.

Чёрные волосы, разбросанные по лбу, хищные черты, лицо больше в шрамах, чем в татуировках. Самый заметный — белёсый, рваный, пересекает левый глаз и пропадает под кожаной повязкой. Жив ли глаз — я не спрашивал. Но на фоне здешних крыс он почти что модель с подиума.

— Что я могу сказать? — протягивает он. — Мужик должен перестраховываться. Надеюсь, ты не воспримешь это слишком лично.

— Никогда, — сухо отвечаю. — Но есть способ, как ты мог бы сгладить ситуацию… если, конечно, настроен.

Гио снова громко смеётся, качая головой.

— Всё тот же Валек. Ладно, пошли в мой кабинет. Нам есть что обсудить.

Он разворачивается, и его взгляд скользит мимо меня — цепляется за Чуму, который по-прежнему маячит у меня за спиной, как тень, что слишком много думает о своём месте в этом мире. Глаза Гио прищуриваются, улыбка обретает хищный, приценивающийся оттенок.

— А это кто такой красавчик? Не припомню, чтобы мы были представлены.

— Это Поиндекстер, — говорю, небрежно махнув в сторону Чумы. — Новенький в этих краях.

Глаза Чумы сверкнули на меня возмущением и негодованием. Он даже говорить не должен — посыл читается прекрасно.

Почему, блядь, Поиндекстер?

Я едва заметно пожимаю плечами. Откуда мне знать, как его зовут? Может, он и правда Поиндекстер. Выглядит как Поиндекстер. И ведёт себя как Поиндекстер. Я даже не уверен, что Тэйн — это настоящее имя Тэйна. Уж больно хуёвый кодовый позывной. Будь его воля, назвался бы чем-нибудь гораздо более пафосным.

Чума только рычит, но больше ничего не говорит. Я почти физически ощущаю волны презрения, катящиеся от него.

Гио лишь хмыкает, не впечатлённый его молчаливой враждебностью.

— Ну, раз он друг Валека — значит, и здесь ему рады. Пойдёмте, мальчики.

Он ведёт нас прочь от арены, легко проталкиваясь через толпу. Я иду рядом, Чума — в трёх шагах позади.

Мы долго петляем по запутанным коридорам, пока шумы рынка не превращаются в далёкий гул. Наконец Гио останавливается у потрёпанной металлической двери, вбивает код в ржавую панель. Дверь шипит, открываясь, и выпускает тяжёлый запах застоявшегося дыма.

— Добро пожаловать в моё скромное жилище, — Гио делает широкий жест рукой. — Чувствуйте себя как дома.

Я захожу первым, падаю на протёртый до дыр диван. Чума остаётся стоять — прямая спина, непроницаемое лицо под шарфом. Он будто не доверяет воздуху в этой комнате.

Гио подходит к столу, выуживает из ящика бутылку янтарного алкоголя и трое побитых жизнью стаканов. Наливает щедро — как всегда — и вручает нам.

Я принимаю и опрокидываю залпом. Чума смотрит на свой стакан, будто там человеческая моча. Даже не тянется.

Гио пожимает плечами, ставит его на стол и усаживается в кресло, откинувшись назад и сплетая пальцы за головой. Его взгляд пронзительный, оценивающий.

— Ну, Валек. Чем обязаны такому визиту?

— Информация нужна, — говорю, подаваясь вперёд, стакан безжизненно болтается между пальцами.

Брови Гио поднимаются.

— Ну, место ты выбрал правильное. Только дай угадаю. — Он смотрит в потолок, лениво вращая свой стакан. — Зная тебя, это такой тип информации, из-за которой кто-то в итоге умрёт. Так вот… она нужна тебе, чтобы убивать? Или чтобы убили тебя?

— В данном случае — и то, и другое, — сообщаю, мельком глянув на Чуму.

Гио взрывается смехом.

— Конечно! Как же иначе.

Я каменею взглядом.

— Мне нужно знать, не занимается ли Совет торговлей омегами, Гио.

Он застывает. Смех исчезает. Лицо пустеет, становится гладким, как маска.

Мгновение — два — три.

И лишь потом на губах медленно расползается ухмылка.

— И с чего бы тебе задавать такие вопросы? — говорит нейтральным голосом. — Последнее, что я слышал — ты разменял свою славную карьеру на роль шавки при Совете.