Чтение онлайн

Но это всё равно что бить каменную стену. Призрак принимает каждый удар, глаза пылают бешенством. Потом — рёв, от которого дрожит всё помещение, — и он бросается вперёд. Валек пытается уйти, но слишком медленно. Плечо Призрака врезается ему в грудь, отправляя того в полёт.

Валек влетает в книжный шкаф, дерево трескается. Вверх взлетают книги, пули и пивные бутылки. Он с трудом поднимается, сплёвывая кровь.

— Это всё, на что ты способен, уродец? — выплёвывает он, акцент густой от ярости.

Ответ Призрака — гортанный рык, холод пробегает по позвоночнику. Он замахивается, Валек ныряет — и кулак Призрака проходит сквозь бетонную стену.

Звук взрывающегося бетона и гнущейся арматуры оглушителен. Когда он вытягивает руку, в стене зияет дыра, а костяшки пальцев в крови. Он даже не смотрит на рану.

Виски налетает на Призрака сзади, обхватывая руками его шею. Мой брат рычит, но Призрак хватает Виски за предплечье и одним невозможным движением срывает его с себя, впечатав в пол. Воздух со свистом выходит у Виски из груди.

Прежде чем Призрак успеет раздавить ему голову об пол, Валек, пользуясь моментом, снова бросается на него, оттесняя к центру комнаты. Они сцепляются, мощь на мощь, ни один не собирается уступать. Вокруг них падает мебель, превращаясь в щепки.

Айви кричит, пытаясь вклиниться между ними, но я хватаю её за талию и оттаскиваю.

— Прекратите! — она рвётся из моих рук. — Оставьте его в покое!

— Это был мой любимый, блядь, диван! — орёт Виски, поднимаясь. Он несётся на Призрака, как бык, и врезается в его спину, сбивая с равновесия. Я использую момент, чтобы прижать Призрака к стене. Единственная причина, по которой его кулак не проламывает мне лицо, — Виски удерживает его вместе со мной. Но я знаю: мы долго его не удержим.

И тут Айви оказывается рядом, её маленькая ладонь ложится на руку Призрака.

— Призрак, — говорит она тихо.

И — к моему полному шоку — он замирает. Драка будто вытекает из него, как вода из пробитого сосуда. С каждой рваной тягой воздуха, шумно проходящей через его маску, ярость гаснет.

Я отпускаю. Виски тоже. Мы все застываем, таращась на них. Даже Валек, с разбитой губой и явно вывихнутым плечом, кажется, осознал происходящее — ярость уступает место мрачному смирению.

Комната уничтожена. Перевёрнутая мебель, трещины в стенах, книги и мусор повсюду. Живое доказательство того, какой мощью обладает обезумевший альфа. И всё же перед мягким прикосновением Айви эта мощь испаряется, как туман под солнцем.

— Так это теперь вот так выглядит? — рычит Валек, разрывая тишину. Голос хриплый, в нём смесь неверия и… может быть, боли. Он слегка покачивается, кровь запеклась на затылке, окрашивая его светлые волосы, как алый след на снегу.

Айви резко оборачивается, глаза вспыхивают яростью.

— А что, я не могу сама выбирать, с кем мне быть?! — её тон — чистое пламя и ярость.

Валек моргает, ошеломлён её напором.

— Да нет, не в этом дело, — выдавливает он, его обычная гладкая манера даёт трещину. — Но… он? — он тыкает пальцем в Призрака, недоверие написано у него на лице.

— Эй, безумцы и в постели безумцы, — вмешивается Виски, вытирая пот куском ткани, который когда-то был частью дивана. Он подмигивает Айви. — Так ведь, маленькая дикарка?

Его попытка разрядить обстановку проваливается. Айви отшатывается от Валека, её маленькое тело дрожит от возмущения.

— А что с ним не так? — резко спрашивает она, защитно. Её рука находит руку Призрака, и он накрывает её своей, полностью закрывая.

Глаза Валека расширяются, и он выдаёт короткий, неверящий смешок.

— Ты реально хочешь, чтобы я это озвучил? — спрашивает он, голос сочащийся сарказмом, хотя он уже заметно шепелявит — я почти уверен, у него сотрясение. Потом он поворачивается к Призраку, губы кривятся в презрительной ухмылке. — Сними маску — и мы решим всё прямо сейчас.

Призрак дёргается, в его глазах вспыхивает боль.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, Айви рычит. Рычит. Звук настолько яростный, что даже меня пробирает. Она встаёт перед Призраком — дикое, создание, защищающее выбранного альфу, свою пару.

— Отъебись.

Напряжение в комнате взлетает до точки кипения, и я вынужден перехватить контроль, пока всё окончательно не сорвалось с катушек.

— Валек, стой, — резко бросаю я, вставая между ними. Я отбрасываю на боевого брата жёсткий взгляд. — Айви — омега нашей стаи. Это касается и Призрака. Она свободна быть с кем хочет.

Я на секунду перевожу взгляд на своего настоящего брата — на Призрака. Он смотрит на меня с настороженностью, которой я никогда прежде не видел в его обычно ледяных глазах. Это не настороженность «сможет ли Тэйн меня остановить». Это «я буду драться с тобой, если попытаешься».

— Но, — медленно добавляю я, — у меня есть вопросы… касательно безопасности.

Глаза Айви сужаются, подбородок дерзко вздёрнут.

— Со мной всё нормально, так ведь? — бросает она. В её голосе появилась сталь, которой раньше не было — и это одновременно восхищает и тревожит меня.

Я выдыхаю. Ситуация катится в пропасть, и я не знаю, как её удержать. С одной стороны: я хочу уважать её выбор и автономию. С другой: я не могу игнорировать реальный риск, который представляет Призрак — даже для членов стаи.

Не говоря уже об омеге, которая весит в пять раз меньше.

Что если он потеряет контроль рядом с Айви?

Что если она окажется между ним и его яростью?

— Слушай, — начинаю я, пытаясь подобрать слова. — Я понимаю, что ты...

Но я не успеваю договорить — воздух пронзает резкий звук. Сирена тревоги. Срочная миссия. Мы замираем. Несколько секунд — только взгляды, полные оглушённого осознания.

Потом сирены вырывают нас из личной херни, напоминая о долге, о мире за стенами Шато. В одно мгновение атмосфера меняется: от личной драмы — к боевой готовности.

Чума движется первым, уже направляясь в медблок за своей сумкой. Следом Виски и Валек — их недавняя ярость перерастает в хладнокровную подготовку: они начинают пристёгивать оружие, проверять снаряжение. Привычная рутина перед миссией возвращает нам опору под ногами.

Но я не могу не заметить: Валек выглядит так, будто его сейчас стошнит. Он бормочет проклятья на вриссианском, когда пытается застегнуть тактический ремень, руки у него дрожат — что не характерно для него.