Чтение онлайн

«Обстановка, в которой рос Николай Михайлович, не совсем благоприятствовала его духовному развитию. Отец его был человек болезненный, стоявший вдали от умственного движения своей эпохи в силу постоянного нездоровья… Розги играли видную роль в воспитании будущего путешественника, и много выпало их на его долю за различные проказы и шалости». (РБС, т. 14, 1905, с. 763.)

Общая характеристика личности

«“Спартанское воспитание” не прошло для него бесследно: некоторая грубоватость характера, неприятно поражавшая многих, кто сталкивался с ним впоследствии, развилась под влиянием грубой среды… Общественная жизнь с ее сложным кодексом условных правил отталкивала его, театра он не выносил, беллетристику недолюбливал <…> Один из пороков этого общества — страсть к картежной игре — принес существенную пользу Пржевальскому. Он играл с местными купцами и офицерством — и всегда счастливо, почти не зная проигрыша, за что и получил прозвище “золотой фазан”. При выигрыше в 1000 рублей прекращал игру и никогда не имел при себе более 500 рублей… В зиму 1868 года он выиграл 12 тысяч рублей, “…так что теперь могу назваться состоятельным человеком и располагать собою независимо рт службы…” Недостатки его характера — вспыльчивость, известная доза нетерпимости и деспотизма, вследствие чего человеку независимому было бы трудно иметь с ним дело…» (Энгельгардт, 2000, с. 343, 353, 357, 401.)

«Среди товарищей Пржевальский пользовался уважением за свой прямодушный и честный характер, но и здесь он по-прежнему держался совершенно отдельно от всех. Еще одна черта стала проявляться в Пржевальском — страсть господствовать над окружающими; она-то и заставляла его приближать к себе людей более слабых, чем он, она-то и удаляла его из общества, где часто встречались люди, не поддававшиеся его влиянию, этим-то и можно было объяснить его стремление к одиночеству и нетерпимость больших компаний…» (РБС, т.14, 1905, с. 766.)

«Прочитав книгу, он мог цитировать слово в слово целые страницы, и притом через несколько лет после того, как книга была прочитана… Вообще, стремление к одиночеству было у него всегда, начиная с гимназии и кончая последними годами жизни… Самая выдающаяся черта в характере Пржевальского — любовь к страннической жизни. Он был закоренелым бродягой, для которого оседлая жизнь — каторга. Никакие опасности, труды, лишения не могли убить в нем охоты к путешествиям: напротив, она росла и развивалась, превращаясь в почти болезненную страсть». (Энгельгардт, 2000, с. 348–349, 392.)

«Видный гомосексуалист… В каждую экспедицию Пржевальского включался один из его молодых возлюбленных, и что главную любовь его жизни, Петра Козлова, Пржевальский встретил за несколько лет перед смертью…» (Карлимский, 1992, с. 106–107.)

«…В дальнюю, плодотворную дорогу увело это ощущение собственной “ненормальности” и Пржевальского, и Миклухо-Маклая». (Носик, 1995, с. 383.)

«По возвращении из четвертого путешествия Пржевальский жил большей частью в Слободе, составляя описание экспедиции… Между тем организм его расстраивался. Неумеренность в еде вызвала ожирение, которое, в свою очередь, дурно отражалось на здоровье. Пришлось обратиться к врачебной помощи». (Энгельгардт, 2000, с. 402.)

Современная психиатрия перестала считать гомосексуализм «-половым извращением», требующего специального лечения (или — больше того — наказания!), хотя по сути дела это настоящее «расстройство сексуального предпочтения». И когда оно приобретает столь доминирующее значение, что определяет выбор профессии, то им вряд ли можно пренебречь при рассмотрении личности.

ПРУСТ МАРСЕЛЬ (1871–1922), французский писатель (цикл романов «В поисках утраченного времени»).

«Счастье благотворно для тела, но только горе развивает способности духа». Марсель Пруст

Общая характеристика личности

«В 1903 году умер его отец, в 1905 году — мать. Угрызения ли совести по отношению к матери, так верившей в него, но не дождавшейся результатов его работы, заставили его тогда стать настоящим затворником или дело было только в болезни? А может, болезнь и упреки совести были только предлогом, которым воспользовалась жившая в нем бессознательная потребность написать произведение, уже почти созданное воображением?.. Во всяком случае, именно с этого момента начинается та самая ставшая легендой жизнь Пруста… Теперь он живет в стенах, обитых пробкой, не пропускающих шум с улицы, при постоянно закрытых окнах, дабы неуловимый и болезнетворный запах каштанов с бульвара не проникал внутрь; среди дезинфицирующих испарений с их удушливым запахом, в вязаных фуфайках, которые, перед тем как надеть, он обязательно греет у огня… Это время, когда, почти не вставая, Пруст заполняет двадцать тетрадей, составляющих его книгу. Он выходит лишь ночью и только затем, чтобы найти какую-то деталь, необходимую для его произведения… Так пишет он с 1910 по 1922 год “В поисках утраченного времени”». (Моруа, 1983а. с 342.)

«Светская среда, в которой сформировался Пруст, наложила на весь его облик печать исключительной замкнутости, еще углубленной его недугом — тяжелой астмой. Вторую половину своей жизни он вынужден был болезнью почти целиком провести взаперти. Творчески оформляя свою прошлую жизнь, переживая ее вновь, Пруст создает 15-томный роман “В поисках утраченного времени”». (Гальперина, 1935, с. 344.)

«Пруст был болен, и ему требовались для работы особые условия. Стены его кабинета были обиты пробкой, но даже и в такой тщательной изоляции он не мог работать днем, опасаясь шумов. Если ему случалось покинуть свое жилище на бульваре Османна, где каждая мелочь была продумана и все приспособлено для удобства и тишины, он нанимал в отеле несколько комнат, чтобы изолировать себя от соседей». (Паран-довский, 1990, с. 102.)

«…Активно участвовал в еще одном небезызвестном проекте — он финансировал гомосексуальный публичный дом, в котором была размещена доставшаяся ему по наследству от родителей мебель… Пруст был частым гостем этого заведения, которое стало моделью S/ М-борделя Жупьена в романе “В поисках утраченногавремени”… Влиятельность Пруста обусловлена тем, что он стал первым современным писателем, выразившим гомосексуальность в литературной форме… Будучи геем, пишущим о жизни геев, Пруст создал и представил на суд читателей гораздо более подробный портрет гомосексуальности, чем это мог бы сделать любой психотерапевт или ранние апологеты движения гомосексуалов за свои права… Наряду с творчеством Андре Жида302 работа Пруста утвердила статус гомосексуальной темы в мире современной литературы». (Расселл, 1996, с. 154. 157.)

«Придя в отель и выбрав мальчика, Пруст отправлялся наверх в комнату. Мальчик-проститутка, поднявшись к Прусту, находил писателя уже лежащим в кровати, укутанным простыней до подбородка. Мальчик раздевался догола и, стоя напротив Пруста, мастурбировал. Пруст делал то же самое, но под простыней. Когда все заканчивалось, мальчик уходил, так и не прикоснувшись к Прусту. Если Марселю не удавалось добиться оргазма, он требовал, чтобы ему принесли две клетки с крысами, не кормленными несколько дней. Клетки ставили на кровать Пруста, дверца в дверцу, и открывали двери. Крысы с ожесточением набрасывались друг на друга. Зрелище битвы помогало Прусту добиться желанного оргазма». (Котыхов, 2001, с. 7.)

«Бронхиальная астма и гомосексуальность». (Usinger, 1964, с. 125.)

Особенности творчества

«Факторы, помогающие понять творчество Пруста: его чувствительность, повышенная с детства, но зато позволившая ему впоследствии различать самые неуловимые оттенки чувств; культ доброты, развившийся у него благодаря любви к матери; сожаление, доходящее порою до угрызений совести, о том, что он не доставил ей много радости; болезнь — это отличное средство, позволяющее художнику укрыться от мира; наконец, еще в детстве возникшую потребность фиксировать в художественной манере сложные и мимолетные впечатления. Никогда призвание писателя не было столь очевидно; никогда жизнь не посвящалась творчеству с такой полнотой… В основе творчества Пруста лежит воскрешение прошлого посредством бессознательного воспоминания». (Моруа, 1983а, с. 345, 347.)

«Если бы не болезнь, Прусту, конечно, не выйти из того ограниченного эстетского круга, который существовал так недавно… Уже в первые годы XX века Пруст был принужден отказаться от светской жизни, которую так любил. В этом, разумеется, ничего героического нет. Но в том, как, запершись почти на двадцать лет, отрезанный от всяких внешних впечатлений, лежа в постели, он с невероятным упорством писал свою нескончаемую книгу, — в этом, конечно, есть и необычайные и неожиданные черты. Уже тридцатипятилетний Пруст безнадежно болен, и если он прожил еще шестнадцать лет, то он обязан этим исключительно своей воле, которую так неожиданно находить в его характере». (Грифцов, 1988, с. 261.)