Чтение онлайн

«Все сказано — и все сокрыто. / Совсем прозрачно — и темно. / Чем больше имя знаменито, / тем неразгаданней оно». Эти строчки Беллы Ахмадулиной относятся к А.А. Блоку только по праву посвящения. С равным успехом их можно было бы отнести к огромному числу знаменитостей. На первый взгляд кажется парадоксальным, что чем больше мазков в портрете, тем расплывча-тей изображение, чем разнообразнее смальта, тем неопределеннее общий мозаичный рисунок. Один мазок кисти показывает тонкую любовную лирику, а другой — демонстрирует невообразимо нелепую личную жизнь; еще один мазок — и мы видим интеллигента, аристократа духа, другой же — показывает неврастеника, кокаиниста и запойного алкоголика; еще мазок — председатель Петроградского отделения Всероссийского союза поэтов, следующий — психически тяжело больной человек. Ичем больше этих мазков и черточек, тем больше теряемся мы в попытках одномерного определения противоречи-вой и сложной души человека, которого коротко и четко можно было бы обозначить одним словом — Гений.

БЛЮХЕР (Bliieher) ГЕБХАРД ЛЕБЕ-РЕХТ (1742–1819), прусский генерал-фельдмаршал, князь Валыитатт. В 1813–1814 гг. главнокомандующий русско-прусской Силезской армией в войне с Францией, в 1815 — прусской армией, участвовавшей в сражении при Ватерлоо.

Наследственность

«В семье многочисленные случаи маниакально-депрессивного психоза, самоубийств и т. д. Его прадед был обезглавлен из-за совершенного убийства (маниакальная вспыльчивость и алкоголизм). Брат — психопатический кверулянт». (Haberkant, 1926.)

«…У него был душевнобольной сын, вероятно шизофреник». (Кречмер, 1995 с 548.)

Общая характеристика личности

«Блюхер принадлежал к тем людям, которые чувствовали себя хорошо только в борьбе и, как древние германцы, считали созерцательность и отдых чем-то достойным презрения. Гарнизонную службу он называл “мучительной бездеятельностью”. В мирные времена он возмещал отсутствие стимулов высокими ставками в азартных играх, которым предавался с такой страстью, что терял из-за них большие суммы. Его талант военачальника имел характер нетерпеливого и отважного гусарства». (Kretschmer, 1931, с. 157.)

«Сильная аффективная возбудимость. Периодические приступы меланхолии маниакально-депрессивного происхождения. При Лаоне (март 1814 г.) испытывал меланхолическую заторможенность, которая приобрела всемирно-историческое значение. В противном случае Наполеон был бы побежден раньше». (Mayer К.Е., 1918: цит. по Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 335.)

«Циклотимия (циклофрения.) В нормальном состоянии — гипомани-акален. Вторичный алкоголизм как следствие конституциональной возбудимости». (Heinz, 1928, с. 11.)

«Казалось бы, совершенно невозможно сочетать маниакально-депрессивный психоз с требующей каждодневного острейшего ума деятельностью полководца. Но фельдмаршал Блюхер сочетал периоды депрессий (1808, 1814–1816, в частности, поражение при Лаоне в марте 1814 г. было связано с его депрессией) с приступами гипоманиакальной энергии, в ходе которых проявлял необыкновенную живость и способность увлекать за со-бой массы (Кацбах, Вартенбург, Ла Ротьер, Ватерлоо). Историк Дельбрюк удостоверяет временные приступы безумия полководца. Состояние глубокой депрессии у человека, чья инициатива, решительность, энергия спасли Европу от нового цикла наполеоновских войн — само по себе явление поразительное, тем более, что и в пожилом возрасте он переживал периоды подъема, во время которых он вел себя совершенно по-юношески. Однако в 1819 году в состоянии депрессии он отказался от пищи и умер». (Эфроимсоп, 1998, с. 147.)

Блюхер — хороший пример клинической картины биполярного аффективного расстройства (маниакально-депрессивного психоза). Заболевание чаще начинается в зрелом возрасте и наследуется по доминантному типу. Главные признаки — периоды депрессивного и повышенного настроения, разделенные светлыми промежутками. Интеллект при биполярном аффективном расстройстве не страдает, а нарушения мышления носят в основном «количественный» характер (оно ускоряется при маниакальном состоянии и затормаживается при депрессии), отражаясь соответствующим образом на поведении человека. Бели фазы аффективных колебаний не достигают психотической степени, то сохраняется определенным образом изменен- ная работоспособность. Так, психическое расстройство Блюхера сыграло свою «всемирно-историческую роль», поскольку его полководческие успехи напрямую были связаны или с протекающей аффективной фазой болезни, или с ремиссией.

БОБРИЩЕВ-ПУШКИН НИКОЛАЙ СЕРГЕЕВИЧ (1800–1871), русский поэт;

декабрист, член Южного общества. Осужден на вечное поселение в Сибири.

«Николай Бобрищев-Пушкин — живой, гордый, легко ранимый, не выдерживает уготованных ему в Сибири испытаний: психический надлом, наметившийся еще в Петропавловской крепости, перерастает в неизлечимую душевную болезнь». (Колесникова, 1991, с. 96.)

«…В Николае Сергеевиче уже наметился некоторый психический надлом: строгая логичность и ясность доводов и умозаключений первых показаний (включая и 29 марта) сменяется витиеватостью и невнятностью изложения. Он часто теряет главную мысль, или мысль эта трудно понимаема из-за множества незначительных и ненужных подробностей. Однако не заметят этого тогда, в апреле — июне 1826 года, и жертвой монарха будут считать его с мая 1827 года, когда явно и грозно явится уже необратимое психическое расстройство и немалое беспокойство причинит Н.С. Бобрищев-Пушкин множеству людей». (Колесникова, 2002, с. 55.)

«20. 5. 1827 ген. — губ. Вост. Сибири Лавинский донес, что он находится “в помешательстве ума”; с высочайшего разрешения по собственному желанию поступил в Троицкий монастырь близ Туруханска. В 1829 по распоряжению Синода переведен в енисейский Спасский монастырь. В 1829 находился на излечении в енисейской городской больнице, после освидетельствования переведен из монастыря в дом умалишенных в Красноярск — 28. 9. 1831. В 1833 в Красноярск прибыл на поселение его брат, Павел Сергеевич, которому было разрешено держать больного на частной квартире; указом 6.12.1839 разрешено перевести обоих братьев в Тобольск, куда они и прибыли в феврале 1840, причем Николай помещен в дом умалишенных». (Нечкина, 1988, с. 24–25.)

«…До конца жизни страдал тяжелым психическим расстройством; с 1833 находился под опекой брата». (Илюшин, 1989. с. 291.)

«Сидел, нахохлившись, копной и бормотал что-то про себя, отрывисто и быстро выпуская слова. На коленях держал большой, старый дождевой зонтик, с которым никогда не расставался. На остром конце был прикреплен проволочный крест, сбивавший с толку непосвященных.

— Что это у вас, Николай Сергеевич?

Часто тот ограничивался в ответ одним сердитым бурчанием, но иногда соблаговолит и разъяснить:

— Это моя походная церковь.

Я не знаю, служил ли зонтик для обыкновенной цели. Значение его было скорее символическое, и он распускался в разных случаях жизни. В “походную церковь” Николай Сергеевич удалялся в силу духовной потребности. Будучи человеком религиозным, он иногда нуждался в уединении и, не стесняясь присутствием людей, распускал зонтик. Из-под шатра этой скинии раздавалось затем пение псалмов, и в эти минуты уже нельзя было обращаться ни с чем к Николаю Сергеевичу. Или не ответит вовсе, или не на шутку рассердится, что ввиду его, хотя и редких, буйных припадков было небезопасно». (Соломин, 2002, с. 414.)

Бросается в глаза существование большого количества лиц с психической патологией среди революционеров вообще и декабристов — в частности. И этот факт не вызывает удивления. Есть все основания полагать, что большинство наиболее активных деятелей любой революционной ситуации в силу объективной необходимости должны обладать как минимум психопатичностъю. Об этом в свое время очень образно писал А.Б. Луначарский, сравнивая человечество, с клавиатурой фортепиано: «…Здоровые эпохи… не нуждаются в психопатических выразителях… В эпохи неуравновешенные в культурном и в бытовом отношении, в эпохи распада, когда всякий нормальный человек страдает от противоречий и ищет глашатаев, которые противоречие особенно тонко чувствуют и умеют особенно экспансивно, зажигательно выразить переживания отрицательные, — в эти эпохи история ударяет своей рукой виртуоза как раз по патологическим клавишам». Поэт и декабрист в одном лице (вспомним еще Кондратия Рылеева, Федора Глинку45 и др.) — и есть та самая патологическая клавиша.