Чтение онлайн

«Ты заглянул в бездну. И бездна узнала своего. Прими дар, дитя пустоты. Стань тем, кем должен быть».

Шепот в голове стих так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь звенящую пустоту и привкус крови во рту. Я с трудом разлепил веки. Мир вернулся — мутный, расплывчатый, качающийся, как палуба во время шторма. Первое, что я увидел, — это лицо Елисея, белое, как свежевыпавший снег, и полное такого ужаса, будто он только что заглянул в преисподнюю. Он что-то кричал, но я не слышал слов, только гул в ушах.

Я кое-как поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. Тело было чужим, ватным, но внутри, там, где раньше была лишь усталость, теперь поселился странный, звенящий холод. Я посмотрел на свои руки. Они не изменились. Но я знал — я изменился. Та «инъекция хаоса», которую я всадил в монстра, оставила свой след и во мне. Я теперь не просто носитель Искры. Я сам стал немного… пустым.

Вокруг царила тишина. Гробовая, неестественная. Битва закончилась. «Пепельный Генерал» превратился в гору инертной пыли. Тени, лишившись своего предводителя, рассеялись, как утренний туман. Мы победили.

Я обвел взглядом поле боя. Лица. На них была написана целая гамма чувств. Кривозубов и его люди смотрели на меня с благодарностью, которая была густо замешана на суеверном ужасе. Я спас их, но они видели, какой ценой. Орловцы, сбившись в кучу, сверлили меня взглядами, полными чистой, незамутненной ненависти. Я не просто победил их — я унизил их, показав, что их сила ничтожна перед лицом настоящего хаоса. А Легат Голицын… О, этот прагматик до мозга костей смотрел на меня, как на только что найденный, неизвестный науке, но явно радиоактивный элемент. Со смесью страха, расчета и жгучего, почти научного любопытства. Он видел во мне не человека, а фактор, переменную, которая только что сломала все его уравнения.

Но все это было неважно. Потому что я увидел его.

Валериус стоял посреди выжженного круга, где только что бушевала тьма. Живой. Истощенный до предела, едва держащийся на ногах, но живой. Его белая световая аура погасла, но черная ряса была невредима. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. И я понял, что спас своего злейшего врага. В его глазах больше не было огня фанатика. Там был лед. Лед абсолютного, кристаллизованного ужаса и ненависти, основанной на понимании. Он, находясь в эпицентре, почувствовал природу моей силы. Он понял, что я не просто использовал запретную магию. Я и был ею.

Он сделал несколько шатких шагов в мою сторону. Его рука потянулась не к мечу, а к своему инквизиторскому символу — серебряным весам, висевшим на груди.

— Во имя Единого… — его голос был хриплым, надтреснутым, как у старика, но в нем звенела сталь. — Я видел твою душу, отступник! Ты не просто чернокнижник! Ты — сама Пустота! Ты — Врата, через которые эта скверна пришла в наш мир!

Он не нападал. Он делал нечто куда более страшное. Он начал читать молитву. Слова на древнем, гортанном языке полились из его уст, и я почувствовал, как воздух вокруг меня уплотняется, становится тяжелым, давящим. Это был ритуал «Великого Отлучения». Он пытался на глазах у всех объявить меня врагом богов и людей, вырвать меня из самой ткани этого мира, сделать изгоем, которого может убить любой без страха и упрека.

Именно в этот момент Легат Голицын, который до этого молча наблюдал за этой сценой, сделал свой ход. Он понял, что фанатик сейчас уничтожит его самый ценный и самый опасный трофей.

— Довольно, Ваше Преосвященство! — его голос был резок и властен, как удар хлыста. Он шагнул вперед, вставая между мной и Инквизитором. — Вы были спасены человеком, которого собираетесь проклясть. Ваша миссия здесь окончена. Барон Рокотов, вы и ваши люди отправляетесь со мной в столицу. Не как пленник, а как… — он на мгновение замялся, подбирая единственно верные в этой ситуации слова, — … как ключевой свидетель и эксперт по аномалии, угрожающей безопасности Империи. Ваше дело будет рассмотрено на Высшем Совете. А до тех пор вы находитесь под моей личной защитой. И под моим личным надзором.

Капкан не захлопнулся. Он просто сменил форму, превратившись из простой удавки в позолоченную клетку. Я выиграл себе жизнь, выиграл отсрочку. Но я стал «собственностью» Легата. Ценным и смертельно опасным оружием, которое он вез в столицу, чтобы разыграть в своей большой, непонятной мне политической игре. И я прекрасно понимал, что теперь мой главный враг — не только хитрые Орловы. Мой главный враг — это вот этот иссушенный фанатик, который повезет в столицу весть не о преступнике, а о предвестнике конца света. О предвестнике, который носит имя Михаил Рокотов.

Глава 27

Путешествие в позолоченной клетке — занятие, я вам доложу, утомительное. Особенно, когда клетка эта на колесах, а роль позолоты исполняет личная гвардия Императорского Легата, которая смотрит на тебя с таким же восторгом, как на свежую кучу навоза. Официально я был «ключевым экспертом по аномалии». Звучит-то пафосно, а на деле — та же собака, вид — сбоку. Просто теперь у моей собаки ошейник с брюликами, и поводок держит сам граф Голицын.

Замок Шуйских встретил нас тишиной. Я ожидал чего угодно: криков, угроз, может, даже парочки «случайно» упавших с крыши кирпичей. Но вместо этого — тишина, от которой в ушах звенело. Стены, увешанные темными, выцветшими гобеленами, казалось, впитали в себя всю скорбь и ненависть этого Рода и теперь сочились ими, как старая губка. Слуги скользили по натертым до зеркального блеска полам, как тени, не поднимая глаз.

Нас провели в главный зал, где уже собрался весь цвет местного серпентария. Пауки в банке, которых сейчас будут разнимать два очень разных ветеринара. С одной стороны — «партия войны». Пузатые дядья и насупленные братья покойного барона, с багровыми от сдерживаемой ярости рожами. На их бычьих шеях вздувались жилы, а руки так и тянулись к рукоятям мечей. Они сверлили меня взглядами, в которых читалось одно простое и понятное желание: взять меня за ноги и хорошенько приложить головой о каменный пол.

С другой — «партия разума». Леди Вероника, с гордо выпрямленной спиной, и несколько молодых аристократов с умными, тревожными лицами. Эти смотрели на меня иначе. С надеждой, со страхом, с немым вопросом: «Ну что, „Безумный Барон“, ты нас спасешь или окончательно утопишь?».

— Чувствуешь что-нибудь, железяка? — мысленно спросил я Искру, висевшую на поясе и притворявшуюся обычным мечом.

— Холодно, — ее ответ в моей голове был по-детски простым и оттого еще более жутким. — Тут… сломано.

Я и без нее это чувствовал. Воздух в зале был неправильным. Как будто в идеально настроенный оркестр затесался кто-то, кто дует мимо нот. Было в нем что-то чужое, знакомое по Долине Пепла. Эдакая «мертвая» энергия, почти неощутимая для обычного мага, но мой внутренний «датчик», откалиброванный Искрой, уже бил тревогу.

Я присмотрелся. Возле самого горластого из «ястребов», дяди покойного, которого, кажется, звали Борис, стояли двое — незаметные, в скромных одеждах советников, с постными, ничего не выражающими лицами. Но я их узнал. По ауре. Этот холод пустоты, который я ощутил в умирающем сознании ассасина. Они были здесь. Агенты Ордена уже пустили свои корни в это змеиное гнездо.