Чтение онлайн

Кожа возле левого глаза стремительно набухала и багровела от крови, образуя шишку. Две-три секунды я пялился на себя в запотевшее от горячего душа зеркало и с осторожностью примеривался пальцем к ссадине. По-хорошему, нужно было каким-то образом спустить кровь, чтобы избежать масштабного синяка под глазом. Но, к сожалению, время на то отсутствовало. Я мокрый выбежал из ванны и направился в комнату. Там в той же спешке надел на себя первую попавшуюся в шкафу одежду: темно-синие джинсы, футболку и черную толстовку с капюшоном. После я обшарил выдвижной ящик в тумбочке, где обнаружил две тысячи триста рублей с мелочью и паспорт, схватил мобильный телефон и побежал в прихожую. Быстренько напялив кроссовки на босую ногу и оранжевую куртку с черными рукавами, я вышел на лестничную площадку. Там было разительно прохладней, чем в квартире, тем более это явственно ощущалось на мокром теле. Но мыслей о риске заболеть не возникло, возникла более глупая идея, если брать в учет, что с минуты на минуту должна была нагрянуть разъяренная группа спецназа. Когда я миновал два лестничных пролета, то вспомнил, что оставил дверь незапертой. Зависнув мгновение на месте в сомнениях стоит ли возвращаться или нет, мое «слабоумное подсознание» решило, что стоит, и я, перепрыгивая через ступеньки, вновь оказался на своем этаже, где дрожащей рукой запер дверь. И в какой-то степени «слабоумное подсознание» спасло мне жизнь.

На цокольном этаже привычно было темно, привычно не горела лампочка и уж тем более не появилось окно. Я резко остановился перед подъездной дверью, услышав чьи-то переговоры снаружи. Сердце отчаянно забилось в груди, показалось, что сейчас случится сердечный приступ. На этот раз в голове не родилось ни одной идеи, даже глупой, как быть дальше – я просто стоял как истукан в темноте перед дверью, ожидая неизвестно чего. Возникло обманчивое ощущение, что время ускорило своей темп, и сейчас движется семимильными шагами, но на самом деле прошло не больше десяти секунд до того, как домофон известил об открытии двери и громогласной голос кого-то скомандовал: «Вперед! Вперед, мужики!»

Залетевшая в подъезд толпа людей в камуфляже и с оружием наперевес мгновенно сбила меня с ног, словно являлась мощной стаей быков, двигающейся только прямо по загону и не замечающей ничего по сторонам. Я отлетел к подножию лестницы и, перекатившись вправо, свалился на стоянку детских колясок и велосипедов. По счастливому стечению обстоятельств день подходил к закату, и поэтому тусклого вечернего света из открытой двери было недостаточно, чтобы осветить меня. Я лежал, затаив дыхание, между коляской и боковиной бетонной лестницы и мог краем глаза наблюдать за происходящим снаружи.

Оголтелый табун стремительно пронесся мимо вверх по лестнице. Следом за ним в подъезд проникли двое из полицейского участка – старший лейтенант Кнутов и майор Игнатов. Внутри все затрепетало, когда они в каком-то метре проходили мимо меня. Казалось, что я был как на ладони, но это явилось лишь иллюзией моего рассудка. Темнота и нагромождение колясок и велосипедов сыграли против них. Они были в бронежилетах поверх гражданской одежды, в руках у обоих были пистолеты. Двигалась парочка вальяжно и молчаливо, и уже к этому моменту словила отставание от штурмовой бригады, в составе которой было как минимум десять человек, если судить по топоту по ступеням. Органы правопорядка явно переоценили мою способность давать отпор.

Через минуту, когда все участники группы захвата, включая Кнутова и его дружка, собрались на четвертом этаже перед моей дверью, послышался злобный стук по металлу и донесся грубый мужской голос:

– Господин Маслов, это полиция! Откройте дверь!

После их бессмысленного призыва стало очевидном, что сейчас лучший момент для того, чтобы покинуть подъезд. И, как ни странно, план по побегу возник очень быстро, хотя, возможно, этому поспособствовало укрытие, в котором я валялся среди детских колясок.

У открытой подъездной двери осталось караулить два человека, по крайней мере стольких мне удалось разглядеть. И если отталкиваться от их незамысловатых переговоров – один другому повествовал, как он отжег в клубе в прошлые выходные – ребята не были сосредоточены на успешном выполнении задания. Данный фактор являлся довольно удачным для меня.

Я слабо тянул на отца молодого семейства, но ничего другого не оставалось, как позаимствовать чью-то коляску и вырулить с ней из-под лестничного пространства как ни в чем не бывало. Так все и произошло. В тот критический момент страх покинул меня, что было удивительным для счастливца, которого природа одарила слабой на передок нервной системой. Тогда почему-то казалось, что абсолютно все получится, несмотря на полнейшую абсурдность задуманного.

Я тихо поднялся и взял первую попавшуюся коляску. Из-за массивного козырька и плотной москитной сетки содержимое коляски практически не просматривалось. Выкатив ее к дверному проему, я с долей наглости обратился к двум сотрудникам полиции в полном боевом облачении, один из которых продолжал взахлеб делиться веселыми событиями выходных.

– Разрешите пройти!

– Да-да, конечно, – посторонился тот, кто до этого внимал житейским небылицам своего дружка.

При виде вблизи их угрожающих автоматов нервозность снова разыгралась. Когда передние колеса коляски уперлись в выпирающую над поверхностью пола часть дверной коробки, я поддался даже легкой панике, ведь вместо того, чтобы их приподнять, я немного отъехал назад и с разгона принял препятствие так, что коляска резво подпрыгнула. С учетом моего заплывающего глаза и наркоманского прикида эти двое могли заподозрить как минимум, что ребенок воспитывается в неблагополучной семье, и как максимум, что я украл коляску. Но они ничего не заподозрили, а ожидали лишь одного – чтобы гражданский с коляской побыстрее удалился восвояси, и они снова смогли продолжить увлекательный разговор о выходных, где один из них ради своей бабы (так он её называл) начистил морду какому-то алкашу (так он его называл).

Выезды с дороги вдоль дома перекрывали два черных микроавтобуса, третий микроавтобус был небрежно припаркован напротив моего подъезда, внутри сидел водитель с открытым лицом и задумчиво курил, уставившись куда-то в небеса. Вероятно, думал о высшем.

Сверху из подъезда раздались звуки пилы по металлу. Кто-то из группы захвата срезал петли моей двери. Я огляделся по сторонам в поисках Марины, а точнее ее светло-коричневого Вольво седан не первой свежести, но ничего не обнаружил. Она вновь бросила меня! – с досадой пронеслось в голове. После, совсем бездумно, я завернул направо с подъездной дорожки и направился к выходу из двора. По мере моего отдаления от людей, карауливших подъезд, темп шагов возрастал, как и усиливалась дрожь в руках. Вдруг пришло осознание, что мгновение назад моя задница была на волоске от полного краха. Из-за подобных мыслей приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы совсем не перейти на бег с детской коляской, – эта нелепость уж точно не ушла бы от невнимательных глаз тех двоих. Хотя, кто его знает.

Я поравнялся с перекрывавшим выезд из двора микроавтобусом и боязливо окинул его боковым взглядом. На переднем сиденье располагалось два амбала, они в полной тишине, с абсолютно умиротворенными лицами так же взирали в небеса. Ну это уже явный перебор идиотизма, – подумал я. Стало даже как-то обидно за полицейского Кнутова и его худого приятеля, что все их усилия по поимке подозреваемого пошли коту под хвост. Обогнув микроавтобус по левую сторону, пришлось даже коляской выезжать на газон, ведь автотранспорт занимал все пространство дороги, я покинул свой двор, в доме которого происходили странные вещи, и направился неизвестно куда, но главное, как можно дальше отсюда.

Через пять минут бегства с коляской по грунтовой дороге, которую зачем-то еще сохранил, я сзади услышал шуршание колес и рев мотора, кто-то гнал на высоких оборотах. Затем мою спину осветили фарами. Еще через секунды две машина лихо вырулила из-за меня и, резко затормозив, преградила дорогу.

– Папаша, тебя подвезти?! Коляску можешь закинуть в багажник, если она тебе так дорога! – из открытого переднего окна с издевкой прокричала Марина.

Я оттолкнул коляску в бок, словно не имел к ней никакого отношения, и погрузился в салон автомобиля.

– Давай, гони! – загорланил я голосом обезумевшего человека и стал остервенело хлопать ладонью по бардачку. – Гони! Гони, детка!

Мои чувства разгорячились, и пришло острое осознание того, что я нахожусь в полной заднице, будучи обвиненным в безумных проделках кого-то другого. Такое в страшном сне и не приснится.

Несмотря на призывы «гнать», машина не тронулась с места. Я вновь загорланил, настоятельно требуя «Гнать». В ответ на эмоциональный призыв Марина обдала меня холодным взглядом и с придиркой сказала следующее: