Чтение онлайн

Сегодня была служба памяти Элисон ДиЛаурентис, а все о чем они могут думать - это цвет краски?

Мелисса повернулась к Спенсер.

–  Что это было?

–  Что ж… Я просто… - пробормотала Спенсер.

Мелисса выглядела обиженной, как будто Спенсер сказала что-то грубое.

Она нервно теребила вилку.

–  Проехали.

Воцарилась тишина.

Даже Йен что-то теперь подозревал.

Ее отец выпил вина.

–  Вероника, ты видела там Лиз?

–  Да, я поговорила с ней немного, - ответила мать Спенсер.

–  Я думаю, она выглядела очень хорошо, учитывая обстоятельства.

Под Лиз Спенсер предположила, что они имели в виду Элизабет ДиЛаурентис, младшую тетю Эли, живущую по соседству.

–  Должно быть, она чувствует себя ужасно, - торжественно сказала Мелисса.

–  Даже представить не могу.

Йен сочувственно хмыкнул.

Спенсер почувствовала, как ее нижня губа затряслась.

–  Эй, а что на счет меня?
– хотелось закричать ей.

–  Разве вы не помните? Я была лучшей подругой Эли!
–

С каждой минутой молчания Спенсер чувствовала себя все более нежеланной.

Она ждала, что кто-нибудь спросит, как она держится, предложит ей кусочек жареной тэмпуры, или, по крайней мере, скажет "будь здорова", когда она чихнет.

Но они все еще наказывали за тот поцелуй с Реном.

Даже хотя сегодня было… Сегодня.

Ком стоял у нее в горле.

Она всегда была любимицей для всех: для ее учителей, тренеров по хоккею, издателей школьной книги года.

Даже ее парикмахер, Ури, говорила, что она ее любимая клиентка, потому что цвет так хорошо ложился на ее волосы.

У нее было куча школьных наград, 370 друзей на "My Space", не считаю сообществ.

Она не был любимицей своих родителей, невозможно было затмить Мелиссу, она не выносила, что они ненавидят ее.

Не сейчас, когда все в ее жизни было так шатко.

Когда Йен встал и пошел позвонить, Спенсер глубоко вздохнула.

–  Мелисса?
– надломленно сказала она.

Мелисса посмотрела на нее, а потом начал снова накладывать еду себе на тарелку.

Спенсер кашлянула.

–  Поговори со мной -

Мелисса едва заметно повела плечом.

–  Просто… Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня.

Ты была абсолютно права.

На счет… ну ты знаешь.

Ее руки так сильно тряслись, она старалась держать их на бедрах.

Извинения заставляли ее нервничать.

Мелисса положила руки на свои журналы.

–  Извини, - сказала она.

–  Я думаю, что тема закрыта.

Она встала и отнесла свою тарелку в раковину.

–  Но… - Спенсер была шокирована.

Она взглянула на своих родителей.

–  Мне действительно жаль, девчонки…

Она почувствовала слезы, подступающие к ее глазам.

На лице отца промелькнула симпатия, но он быстро отвернулся.

Ее мать положила оставшуюся курицу в лимнном соусе в пакет.

Она пожала плечами.

–  Ты застелила свою постель, - сказаоа она, вставая и убирая остатки в их большой холодильник.

–  Но…

–  Спенсер.

Мистер Хастингс заговорил своим голосом "хватит говорить".

Спенсер замолчала.

Йен зашел назад в комнату, широкая ухмылка застыла на его лице.

Он почувствовал напряжение и его улыбка сникла.

–  Давай.

Мелиса остановилась и взяла его руку.

–  Пойдем за десертом.

–  Конечно.

Йен хлопнул Спенсер по плечу.

–  Спенс, хочешь пойти?
– Спенсер не очень хотела, да и судя по тому как Мелисса взяла под руку Яна, она тоже не очень хотела, чтоб Спенсер пошла, однако, Спенсер не успела ответить.

Миссис Хастингс быстро сказала, "Нет, Йен, Спенсер не будет десерт."

Тон ее голоса был таким же, каким она выговаривала собакам.

–  В любом случае спасибо, - сказала Спенсер, сдерживая слезы.

Чтобы не заплакать, она откусила большой кусок манго с карри.

Она так быстро его проглотила, что острый сосус обжег ей горло.

Наконец, после неприятных звуков Спенсер выплюнала все на салфетку.

Но когда слезы высохли, она увидела, что ее родители даже не обернулись посмотреть, не подавилась ли она.

Они просто вышли из комнаты.

Спенсер вытерла глаза и посмотрела на отвратильный кусок изжеванного манго на салфетке.

Она чувствовала себя точно так же.

Днем во вторник Ханна поднималась по ступенькам Уильям Атлантической Клиники пластической хирургии и ожоговой терапии. Она была одета в кремовый пиджак и кашемировый кардиган, в который она переоделась после школы.

Если вы ложились туда на лечени от ожогов, то называли клинику Уильям Атлантик.

Если собирались сделать липосакцию, то называли Пляж Билл.

Здание клиники было окружено лесом. Лишь маленький кусочек неба виднелся из-под кроны величественных, могущественных деревьев.

Вокруг все пахло дикими цветами.

Это было идеальное утро для того чтобы наслаждаться загородным клубным бассейном и смотреть как мальчики играют в тэнис.

Был идеальный день для пробежки, чтобы сбросить вес после вчерашней коробки шоколада, съеденной из-за испуга от визита своего отца.

В этот идеальный день можно было смотреть на муравейник или сидеть с шестилетними близнецами по соседству.

Нечего не может быть лучше чем то что она делает сегодня - волонтерство в сгоревшей клинике.

Волонтерство было словом из четырех слогов для Ханны.

Ее последней попыткой в этом было Школьный Благотворительный Модный Показ на день Розвуда в седьмом классе.

Девочки Дня Розвуда, одетые в дизайнерские наряды, ходили по подиуму, а зрители выкупали их, деньги шли на благотворительность.

На Эли был потрясающее узкое платье от Келвина Кляйна и какая-то пожилая дама нулевого размера поставила на него 1000 долларов.