Чтение онлайн

– Но почему ты зде…

– Я голоден, – объявляет Люк.

– Еще бы, – отвечает Саммер. – Какая твоя любимая еда?

Мгновенное перераспределение. Мой папа ловит мой взгляд и подмигивает.

– Попкорн!

Почему дети всегда все восклицают? Как будто они собираются выиграть какой-то приз за то, что выкрикнули это первыми.

Саммер выгибает бедро и скрещивает руки на груди, будто анализирует ответ Люка.

– С добавлением M&M's?

– О-о-о! – восклицает Люк, в то время как остальные из нас, мужчин, морщат носы. – У меня никогда такого не было!

– Нет? – Ее глаза драматично вспыхивают, когда она приседает.

– Что такое эмнеменс? [14] – спрашивает Люк, признавая, что он ни черта не понимает, о чем она говорит. Это всего лишь обмен милыми репликами, но я перевожу взгляд на своего брата, гадая, не влюбился ли он в Саммер Хэмилтон с первого взгляда. Но Кейд просто кажется озадаченным.

– Это конфетки. С шоколадом. И арахисом. По дороге сюда я видела магазины, в которых они наверняка есть. Я уверена, твой папа взял бы тебя с собой, чтобы купить их.

А вот теперь Кейд выглядит невероятно раздраженным.

– Мы можем, папа? – Большие голубые глаза Люка загораются от восторга.

– После того, как ты сбежал от бедной старой миссис Хилл? – У Кейда отвисает челюсть, и он бросает на Саммер неодобрительный взгляд. Некоторые женщины съежились бы под этим хмурым взглядом, но не эта.

Она пожимает плечами и одними губами произносит:

– Извини.

Саммер выглядит немного огорченной, когда Кейд с Люком поворачиваются к своему дому, чтобы уйти. Но когда она оглядывается на меня через плечо, ее губы трогает самодовольная ухмылка.

И в этот момент я понимаю, что она совсем не огорчена. Весь этот диалог – совершенно преднамеренный способ прервать поток вопросов моего брата.

Чтобы помочь мне сохранить лицо.

– Я пойду помогу Кейду с Люком, – говорит отец, опуская голову, чтобы скрыть ухмылку.

Он уходит, и это значит, что Саммер и я здесь, на вершине сухого, поросшего кустарником холма, впервые остаемся совсем одни. Но она не обращает на меня никакого внимания. Просто стоит и смотрит поверх холмов на вершины Скалистых гор.

Она так неподвижна, что несколько мгновений я не могу не наблюдать за ней. Прохладный ветер свистит в голых ветвях редких деревьев. В воздухе ощущается сильный порыв, Саммер поднимает плечи, и пуховое пальто трется о серьги, а ветер развевает за ее спиной шелковистые каштановые волосы.

А потом она выдыхает, глубоко и тяжело, и я наблюдаю, как ее плечи медленно опускаются, очарованный ее реакцией. Когда мой взгляд опускается ниже, я качаю головой. Я должен помнить, что, даже если она мне помогла, мы с ней не друзья.

Мы даже не на одной стороне.

– Используешь пятилетнего мальчика, чтобы добиться своего. Это не слишком низко?

Она издает смешок и засовывает руки в задние карманы, прежде чем повернуться ко мне лицом. Ее глаза широко раскрыты.

– Я не использовала его. Только просветила. Смешать конфеты с попкорном – жизненный опыт, который заслуживает получить каждый ребенок.

– Кейд возненавидит тебя за это.

Ее губы сжимаются, и она пожимает плечами, выглядя действительно равнодушной к такой перспективе.

– Думаю, мне остается надеяться, что я понравлюсь Брату номер три. Или, может быть, мне повезет с трифектой? [15] Заставить вас всех возненавидеть меня? Это могло бы сыграть мне на руку.

У этой девушки есть яйца.

– Ты могла бы сказать правду.

– Могла.

Мои зубы скрипят.

– Осваиваешь основы? Мы оба знаем, что ты здесь, чтобы нянчиться со мной.

Она наклоняет голову и смотрит на меня самым нервирующим образом.

– Я думаю, мы видим все так, как нам хочется. Я новичок в фирме. Они только недавно наняли меня, до этого я была просто стажером… А ты состоявшийся. И я была бы идиоткой, если бы думала, что я здесь не для того, чтобы чему-то научиться. Или Кип послал бы кого-нибудь с большим опытом, нет?

Сказав это, она идет обратно к главному дому.

– Почему ты тогда просто не подставила меня? В конце концов они догадаются обо всем.

– Потому что это не моя работа. Не отставай, нам нужно кое-что обсудить.

Я задерживаюсь на несколько минут, потому что, когда Саммер Хэмилтон говорит мне прыгать, я отказываюсь отвечать вопросом: «Как высоко?»

Папа: Как дела?

Саммер: Здесь так красиво.

Папа: Я имел в виду ковбоя.

Саммер: А, он? Он меня ненавидит.

Папа: Ты расположишь его к себе. Просто убедись, что он держит свой член в штанах.

Саммер: Я передам это сообщение. Верный способ расположить его к себе!

Мужчины такие хрупкие.

Я сказала Ретту не отставать, и я почти уверена, что он стоял на том поле, дуясь, просто чтобы доказать свою точку зрения. Это в некотором роде забавно. Мои губы подрагивают, когда я раскладываю свои файлы и ноутбук на столе в гостиной.

Нам нужно составить расписание на ближайшие месяцы, и для этого мне понадобится «Родео Кинг».

Наконец я слышу хлопок задней двери и тяжелые шаги, направляющиеся в мою сторону. Краем глаза я замечаю его фигуру. Его широкие плечи, непослушные волосы и темный затылок. Нужно быть мертвым, чтобы не заметить такого человека, как Ретт Итон.

Он не милый и не лощеный. Он суровый и немного грубоватый.

Он настоящий мужчина.

На сто процентов отличается от любого мужчины, которого я встречала. Такие девушки, как я, обычно не общаются с такими мужчинами, как он. Мы даже не вращаемся в одних и тех же кругах, но это не мешает мне ценить его. То, как пара «Вранглеров» подходит ему, не изменилось с его первых дней на заезде.

– Я боялась, что на тебя напал медведь, – объявляю я, усаживаясь на одно из кожаных клубных кресел.