Чтение онлайн

– Куда?

– Ты, Гера, главное, сейчас не грузись. Просто ешь. Выйдешь из своей прострации – все объясню.

– Да в норме я. – проворчал я, откусывая кусок бутерброда. – Куда ты меня тащишь да еще в таком помятом виде?!

– Сам напросился! – Лера нагнулась и развернулась ко мне, уже держа в руке утюг.

– Ты это брось! – я сразу занервничал.

– Щас мы тебя разглаживать будем, отутюжим, можно сказать. Стрелочки наведем.

– Вот только панибратства не надо! – я выпрыгнул из-за стола и кинулся в ванную. – Давай решим это мирным путем!

В прошлый раз, когда я, действительно, заигрался и страшно тормозил, Лера буквально выполнила мою просьбу. Я так же умолял ее бросить хулиганство.

Ну, она и бросила волейбольным мячом в лицо. Да еще сказала, что я похож был на корзину, а она прибралась.

А вдруг она утюг на ноги уронит? Лера – девочка крутая. С ней шутки плохи.

Я успел закрыться в ванной и сунул голову под холодную воду.

– Открывай, трус!

– Мне и тут неплохо, – и чего она взъелась? Похоже, я забыл о чем-то очень важном.

– Нет, ну не скотина? – Лера задалась перед дверью риторическим вопросом.

– Заметь: ты сама утверждаешь, что я именно не скотина, а добропорядочный…

Стоп! Вспомнил! Я же обещал, что в это воскресенье мы идем к Лериной маме. Смотрины, блин. Нет, ну я, правда, забыл.

– А что, уже два часа? – спросил я тоскливо из ванной.

– Нет, но я же знаю, за какого обормота собралась замуж. Двенадцать! Однако я прекрасно осведомлена, с кем я тебя тут застану.

– Да не играл я. Вот тебе крест! Я рассказ писал.

– И как успехи?

– Ну, заголовок уже есть. Почти.

– «Коррозия материнской платы»?

– Почему это?

– Да просто ни один компьютер не в состоянии вынести твоей гениальности: его сначала закоротит, потом он «заглючит», и в итоге – непременно сам переключится на игру.

Я вытерся и вышел навстречу любимой:

– Ну, чего уж так-то? Я все помню. Пришла бы ты на полчасика позже и застала бы меня в лучшем виде и даже в галстуке.

– Свежо предание, – хмыкнула Лера. – В галстуке! Бог мой, да у тебя ведь пиджака нет. Нет, это конечно, круто: в кроссовках, футболке и галстуке, но слишком демократично, а мы не в Америке. Хватит выпендриваться!

– Ты полегче на поворотах! Мы еще, между прочим, не расписаны. И, вообще, голова в семье – муж.

– Зато жена – шея. Куда хочет, туда и вертит.

– Жестко! – вздохнул я. – Натурально так, что могу и поверить. И сбежать прямо из ЗАГСа.

– Гера, хватит дурака валять!

Мы поцеловались, и я уже без опасений вернулся к завтраку:

– Слушай, Лера, ты ведь не сказала предкам, что я писатель?

– Меня учили никогда не врать родителям.

– Нет, ну, правда. Как-то неудобно. Попросят что-нибудь почитать…

– А у тебя все в проекте, – захохотала Лера. – Не парься, я друзей, а, тем более, потенциальных женихов не сдаю.

– Аж камень с души.

– Ладно, доедай и пошли.

– Чего-то я не понял? Куда? У нас же есть время для священной лени!

– Ты что, собираешься идти к моим предкам в таком виде?

– А что такого? Им же со мной не жить.

– Знаешь, Гера, есть просто элементарное уважение.

– И что ты из меня хочешь вылепить?

– Нужно придать твоим зарослям на голове окультуренный вид.

– То есть побрить меня под Котовского – чтобы нравиться всем сразу.

– Я подумаю над твоим предложением. Ну, так что, ты идешь?

– И чем вам моя прическа не угодила?

– Ты это называешь прической? – Лера подняла вверх мои патлы. – Ты как в пятницу к компу подсел, так от него и не отходил. Что, не правда? А еще, поди, засаленные руки о волосы вытирал, чтобы «мышку» с «клавой» не замарать.

– «А на кухне мышка уронила банку… с пивом». Смешно, – я чихнул. – Так ведь ты могла придти и спасти меня вчера?

– А смысл?

– Тоже верно, – согласился я. – Вот такой я: талантливый, но запущенный. Кстати, я же не спросил, что у тебя там с зачетом?

– Ну, так я эти два дня не монстров отстреливала, а умные книжки читала.

– Но страшно при этом боялась!

– Вот именно.

– Что ж ты вечером не пришла, раз пугалась каждого шороха? Ах, да, ты, наверное, как раз перекрашивалась.

– А разве ты меня в прежнем облике заметил бы? Я у тебя просто затерялась бы в интерьере.

– Ну, чего уж ты меня опускаешь ниже плинтуса? Я иногда бываю милым и покладистым.

– Вот именно: иногда. Ладно, закругляйся. Готов к труду и обороне?

Я залпом допил кофе:

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает!

– Пошли уже, писатель нечесаный.

На лестничной площадке мы столкнулись с соседкой Марьей Ивановной:

– Здравствуй, Герман. У тебя новая девушка? Эх, молодость, молодость. Помню, я в ваши годы…

– С добрым утром, Марь Ивановна. Простите, мы страшно спешим. Заседание у нас профкома. Вот за мной девушку и прислали.

Мы сбежали вниз по лестнице и хлопнули входной дверью.

– А что, это даже мило! – Лера сузила глаза и проскрипела старушечьим голосом. – У тебя новая девушка, Герман?

– Ты чего? Ты поверила этой кошелке? Да она от скуки подыхает, вот и собирает сплетни.

– И этого болтуна я веду знакомиться с моей мамой! – Лера притворно вздохнула. – Может, лучше не надо? А вдруг, ты прикидываешься хорошим, а на деле – Казанова и Ловелас?

– Что значит: не надо? Надо, Вася, надо! Я не Ловелас, но твоя мама купила один из двенадцати стульев Венской работы! Женюсь, ради стула, женюсь! Веди меня в парикмахерскую, внучка Сусанина!

Мы двинулись к остановке. Лера молчала, видно обдумывала гадость соседки. Добрая она, старушка, у нас, душевная, главная по подъезду, в совершенстве умеет так в душу плюнуть, что икается потом месяцами.

– Лера, ну ты чего? Она же это специально. Ну, хочешь, вернемся и скажем ей… Ну, что мы встречаемся?

– Что? – Лера, недоумевая, посмотрела на меня.

– Я про Марь Ивановну.

– Ну да, ты же еще до конца не проснулся, – хмыкнула Лера. – Труд из обезьяны создал человека, а компьютер из хомо сапиенса обратно лепит шимпанзе.