Безымянное
Шрифт:
Марья бы и ушла из дома, да куда ей идти на сносях?
Доведенная до крайности, пошла она к Всемире за советом. Та внучку в огород отправила, и они долго о чём-то шептались за закрытой дверью. Иришка даже слышала, как Марья плакала. Но вышла от бабушки Марья хоть и с бледным лицом, но в зелёных глазах её словно какой огонь тёмный зажёгся.
Мать Еремея померла неожиданно. Поговаривали, что она в очередной раз взялась невестку лупить, так та глянула на неё, и у матери Еремеевой сердце встало. Старуха просто замертво рухнула и всё. Поплакали, схоронили, а Марья снова улыбаться начала. В положенный срок родила она мальчишку, как две капли воды на отца похожего, а через два года ещё одного. Внешне всё в семье ладно было, мальчишки росли помощниками родителям, такие же зеленоглазые, как мать. Вот только веяло от них чем-то таким… странным. Деревенские дети не знали, как объяснить, почему с мальчишками им боязно играть. А когда те говорить начали, всё рассказывали ребятам про деревья и воду, как хорошо там и как жаль, что они вернуться пока туда не могут.
Еремей же, внешне довольный, подозревал Марью в том, что детей она нагуляла. Не знал он, откуда такие мысли были, да и мальчишек любил, но грызло его изнутри. Да и материнские слова он помнил, что жена его часто в лес ходит, а вдруг на свиданки туда с кем-то бегает?
Ревность грызла его изнутри, а когда, через три года, она снова забеременела, начала выплескиваться.
Детей отправлял гулять, а сам устраивал жене допросы, что делала, да куда ходила. Марья не понимала причин такого поведения и смотрела на Еремея бессильно. Куда их завораживающая любовь делась? Надеялась Марья, что после смерти свекрови наладится всё у них, а поворачивалось всё совсем в другую сторону.
Скандалы начались, когда народился третий мальчишка. Светлокудрый, и Еремей словно с ума сошёл, жену стал проклинать за измену, сам-то он чернявый был. Марья ему в ноги падала, говорила, что не виновата и что ни с кем окромя мужа не гуляла. Еремею же словно уши затыкало и глаза застилало, спутался он с деревенской вдовой, и Марья не выдержала.
Снова отправилась на поклон к бабушке Всемире, снова они долго шептались, и снова Марья плакала. Вышла она, повесив голову, но в движениях её было много решимости. Пока Еремей в полях был, собрала она детей да ушла куда-то к лесу, благо, что в деревне ярмарка шла, никто на это внимания не обратил.
А когда Еремей вернулся, Всемира привела к нему детей и сказала, что Марья ушла. Его тогда словно обухом по голове ударило, вмиг он протрезвел, смотрел на своих детей, которые словно котята к папке ластились, думал, что натворил. Но Всемира сказала, что Марью не вернуть уже, а если так поступать и с детьми будет Еремей, то и детей своих потеряет.
Ох, знала Всемира, кем Марья была, предупреждала её о судьбе незавидной, если со смертным спутается, что будет, если детей ему родит. Но не послушалась она никого, вот и результат. Детишки с отцом так и остались, но к матери видеться бегали, разумели, что нужно делать это вдали от посторонних глаз.
Знала Всемира, что их дальше ждёт, давно уже знала, но вмешиваться не собиралась. Детишек жалко было, да знала она, что как подрастут, так к матери вернутся. Недолго Еремею с ними возиться осталось. Старшой уже разумеет правду, хмурит светлые брови, но за младшими братьями приглядывает.
Нет им места в человеческом мире, как придёт час, так обернуться они вихрями и в лес устремятся, к матери под крылышко, которая их учить будет, как лесными духами становиться.
Конец ознакомительного фрагмента.