Чтение онлайн

– Как прошел полет, сэр?

– Стандартно.

Улучив момент, когда водитель сосредоточится на выезде с запруженной круговой развязки и перестанет поглядывать на своего пассажира в зеркало заднего вида, Эммануэль вытащил из пряжки ремня короткий нож ударного назначения и придавил острие к ключичной мышце первого.

– Даже не думай, олух, – предостерег водителя Эммануэль, когда тот снял одну руку с рулевого колеса. – Раньше, чем ты его достанешь, я проткну твою яремную вену, а следом за ней и сонную артерию. Тебя ведь учили в МИ6, что бывает в таких случаях?

– Нет необходимости делать это, сэр. Мне лишь поручено доставить вас в условленное место.

– Зачем?

– Нам известно о смерти вашего коллеги.

– И? Откуда вы узнали, что я прилечу?

– Мы не знали. Мы лишь предполагали, что человек вашего ранга не оставит без внимания подобное происшествие.

– Происшествие?

– Да, сэр. Мы полагаем, что это не обычная смерть.

– Ладно. К кому тебе было поручено отвезти меня?

– Я не знаю этого, сэр.

Эммануэль надавил лезвием на нежную плоть.

– Это правда, сэр. Меня не посвящают в подобные детали.

– Проклятье, никакого уважения. Могли бы прислать за мной кого-то с допуском посерьезнее. Сверни в этот переулок и заглуши двигатель.

Водитель повиновался и достигнув конца темного проулка, остановил машину.

– Правша?

– Да, сэр.

– Левой рукой медленно доставай пистолет и бросай в окно.

Выйдя из машины Эммануэль пнул пистолет, отправив его в ближайший ливневый сток.

– Ключи! А своему начальнику передай, что он может прийти ко мне в отель в любое время.

– В какой именно, сэр? – растерянно спросил молодой человек, потирая шею.

– Ты бы поискал себе другую работу, парень.

Забрав чемодан с вещами и вернувшись на оживленные улицы города, Эммануэль бросил ключи от машины в урну и остановил такси. Проехав несколько кварталов в обратном направлении, он сменил такси и приказал водителю четыре раза повернуть направо. Под неодобрительное ворчание водителя, убедившись в отсутствии слежки, Эммануэль попросил остановить и расплатившись вышел. Войдя в телефонную будку в холле ближайшего отеля, он набрал номер Михаила Розенблюма.

– Алло?

– Миша, пришли за мной к отелю Бонавентура.

– Мэнни? Куда ты запропастился? Мне передали, что ты не дождался нашего человека.

– Потом объясню. Высылай машину.

– Жди на месте.

Выйдя из отеля и спрятавшись в густой тени позади газетного киоска на другой стороне улицы, Эммануэль закурил, не сводя глаз с дороги. Темноту ночного Лондона рассекали десятки автомобильных фар и ослепительное свечение рекламных афиш. Спустя десять минут под яркой иллюминацией вывески отеля, остановился такой же Бьюик, на котором он уехал из аэропорта.

Спешно перебежав дорогу, Эммануэль сел в машину, и та тяжело тронулась с места, нагло вклинившись в поток других автомобилей.

– Добрый вечер, господин Стирис, – приветствовал водитель. – С вами все в порядке?

– Переживать не о чем.

– Почему вы не дождались меня?

– Решил узнать, чего от меня хотят в МИ6.

– Как вы узнали, что это они?

– Стальная пластина в крышке багажника отсутствует.

– И неудивительно. Откуда им знать, что мы пересели на эти модели из-за их крепкой подвески?

– У американцев есть чему поучиться.

– И, пожалуй, сейчас самое время.

– Не думаю. Арабский бойкот долго не продлится. Для этих ленивых ублюдков нефть единственный источник бесперебойного дохода. А если они продолжат и дальше диктовать американцам кому нельзя экспортировать автомобили, то те, в свою очередь, охотно заморозят их активы в банках и на Уолл-стрит. Как только американцы нащупают чувство собственного достоинства, мы начнем ввозить в страну их машины и перестанем предпринимать попытки изобрести велосипед, вместо этого направив все свои силы на военный автопром.

– Так значит, вам доводилось садиться за руль Суситы?

– И за руль Кармели тоже. На эти куски пластмассы невозможно взглянуть без сожаления.

– Вы не находите печальным это обстоятельство?

– Черта с два, парень. Разве похоже, что моя гордость уязвлена? Пока война разрывала на части Советский Союз и Европу, американцы играли во внешнюю политику, отправляя своих солдат в кукольные государства, чтобы те рассказывали местным жителям задушевные байки о стране великих возможностей. А дядя Сэм тем временем подобрал под себя все автомобилестроение в Штатах, чтобы продавать в Европу все, у чего есть мотор. Пока весь остальной мир сражался с нацистами, американцы наживались на нуждах полноценных участников войны. А по ее окончании, вернувшись к гражданскому автопрому, продавали машины вдвое дороже своим же людям.

– Кто-то воевал, а кто-то торговал, не так ли?

– Именно. И теперь на нашей стороне боевой опыт, а на их пятилитровые, оцинкованные автомобили.

Заехав на многоуровневую стоянку, водитель замедлил ход, дождавшись, когда к ним присоединятся два абсолютно идентичных Бюика, каждый с тонированными стеклами и пассажиром на заднем сидении. На выезде все трое разъехались в разные стороны и только один направился в пригород по шоссе М25. Через двадцать минут они свернули на проселочную дорогу и медленно покатили к стоявшему на берегу озера частному владению.

***

– Здравствуй, мальчик мой!

Михаил Розенблюм заключил Эммануэля в крепкие отцовские объятия и расцеловал в обе щеки.

– Тебе уже за сорок, а ты все еще выглядишь, как в тот день перед отправкой на войну.

Старик искренне улыбался, разглядывая своего подопечного. Взяв Эммануэля под руку, он увлек его вглубь своего дома.

– Как ты смотришь на то, чтобы выпить перед ужином? – поинтересовался Розенблюм.

– Пристально.

Старик рассмеялся бородатой еврейской шутке и оба направились в помещение, служившее одновременно библиотекой и переговорной.

– Что будешь пить?

– Шотландский.

– Неплохой выбор. Смотрю, ты перестал заливать в себя все, что горит. Привычки, приобретенные на войне, наконец начали выветриваться из тебя?

– Лишь немногие. Не забудь добавить лед.

– Не так уж ты и утончен.

– Это все жара, Миша. Она не покидает меня даже когда я покидаю ее.

Старик вручил Эммануэлю стакан с янтарной жидкостью и плюхнулся в соседнее кресло.

– Ты не присоединишься ко мне?

– Не сегодня, Мэнни. При такой работе у меня нет возможности соблюсти все традиции погребения моего друга, но отказаться от мяса и выпивки мне никто не помешает в этот день.