Чтение онлайн

— Ищем еду, Викенция, а остальное не трогаем, — напомнил я. — Успеем.

— Как скажешь, Денчик, — призывно посмотрев на меня, чуть ли не пропела Вика.

— Да ну тебя, — отмахнулся я.

Она коварно улыбнулась, а я, отбросив шальные мысли, вернулся к заданию системы.

Итак, есть и хорошие новости: система теперь мне тоже дает задания, как ученым.

Плохие новости: они все мертвы. Все их разработки уничтожены. В том числе пять артефактов для телепорта без чертежа Нкомо превратились в пять штуковин сомнительной полезности.

А Сергеич, скорее всего, прячется в канализации, зомби его не трогают, потому что брезгуют. Собственно, я обещал вернуться за ним — и сделал бы это в любом случае — и ученым обещал сходить в сектор семь-три-девять, так что обстоятельства не изменились, а просто усложнились.

На исполнение осталось три дня — не так уж много. По-хорошему, стартовать нужно уже завтра. Эту ночь отоспаться перед походом, следующую провести в Мабанлоке и день оставить на выполнение задания. Времени в обрез!

Я открыл холодильник. Там все ожидаемо умерло. Нашлись только две банки консервов тунца, початая бутылка виски, две укупоренные — шампанского и огромный комок плесени.

Со второго этажа спустилась Вика, увешанная побрякушками: золотое колье переливалось на шее, жемчужное ожерелье соседствовало с тяжелыми браслетами, а на пальцах сверкали кольца. Изобразив нечто среднее между цыганским танцем и восточным покачиванием бедрами, она потрясла грудью, заставляя украшения звенеть.

— Ай нанэ-нанэ!

Я рассмеялся, а Вика, войдя во вкус, продолжала изображать из себя цыганку, подкатывая ко мне с протянутой рукой:

— Позолоти ручку, яхонтовый мой! Всю правду про тебя расскажу! Светит тебе ночь яркая, если сам того захочешь… Жениться будешь, детей народишь…

— Отвали, Вика, — отмахнулся я, пытаясь сдержать улыбку. — Давай серьезнее, а?

— Зануда ты, Рокотов, — фыркнула она.

В другой вилле мы обнаружили то же самое: поросшие плесенью продукты и целый бар с коллекцией выдержанного виски и вина стоимостью с квартиру в Самаре. Плюс огромного шаркуна 17-го уровня, которого я подчинил и отослал куда подальше.

На третьей вилле нашло смерть целое семейство: два больших скелета и маленький. Кто обратился и кто кого жрал, было непонятно. Кости поросли плесенью и даже мух уже не привлекали.

Вика искала женские спальни и увешивалась побрякушками — компенсировала то, что недополучила.

Все виллы были или разграбленными, или наполненными предметами роскоши, совершенно ненужными в сложившихся условиях. Из полезного мы нашли пять килограммов сахара, три запечатанных пакета риса, столько же муки, восемь банок рыбных консервов, пять из которых кальмары, две упаковки хрустящих хлебцев, пять — арахиса и фисташек, а также консервированные ананасы.

Все вертодромы были пусты.

Зато на предпоследней вилле обнаружился катамаран с парусом, мотором и пустым баком. Поскольку топливо искать не было времени, я велел титану, который достаточно восстановился, спустить катамаран на воду.

Было темно. И хотя я знал, что нам ничего не угрожает, все бездушные мне подчиняются, все равно было стремно грузиться на утлое суденышко.

— Сейчас проверим, как сработает мой план, — сказал я и призвал ихтиандров, которые облепили катамаран и погребли к самому большому острову, развивая крейсерскую скорость.

Вика с опаской смотрела на воду за бортом, кипящую от их плавников.

— Ниче так идут, — сказала она.

Я глядел на приближающуюся черную кляксу острова. Интересно, хватит ли усилий ихтиандров, чтобы переправить нас через море на другой большой остров, затем на следующий и на материк? О рабочем вертолете я устал мечтать и не рассчитывал, что мы его найдем.

Наконец катамаран причалил к берегу, и мы начали осмотр в надежде на мародеринг.

Продравшись сквозь кусты и порвав новую футболку, я обнаружил в десятке метров лагуну и мощенную плиткой дорожку, на берегу валялись доски разрушенного причала, в воде торчали сваи.

— Я б так жила, — снова проговорила Вика мечтательно, глядя на дорожку, подсвеченную фонариками на солнечных батарейках.

Только она смолкла, как, треща кустами и челюстями, к нам вывалился белозубый щелкун, из одежды на нем были только золотые часы. Судя по отсутствию груди, когда-то это был мужчина. Я подчинил его и отправил на берег — он плюхнулся в воду и поплыл.

Следом вышли два амбальчика такого же уровня, тоже без обрывков одежды. Подчинившись, эти тоже отправились к точке сбора остальных зомбаков.

Обогнув виллу, окруженную зарослями пальм и декоративных кустов, мы направились вглубь острова. Вика светила фонариком, выхватывая из темноты то упавшую керамическую вазу, то обломки садовой мебели, то заросшую виноградом беседку. Чем дальше мы уходили от берега, тем отчетливее становилась мощенная плиткой тропинка, петлявшая между разросшимися растениями.

— Там что-то есть! — вскрикнула Вика, направив луч вправо, где сквозь кроны проглядывала расчищенная площадка.

Я ускорил шаг, раздвигая ветви и продираясь сквозь колючий кустарник. Действительно, метрах в тридцати от виллы обнаружилась небольшая вертолетная площадка с выцветшей разметкой. А на ней, накренившись набок, стоял легкий вертолет!

Это была двухместная птичка, и использовали ее, видимо, для частных перелетов между островами.

— Есть! — выдохнул я, подбегая ближе.

Вика осветила машину, и мой энтузиазм сразу же сдулся. Несущий винт был безнадежно погнут: похоже, вертолет упал или его прибило ураганом. Лопасти торчали под неестественными углами, одна вообще треснула пополам. Хвостовая балка покосилась, а на корпусе зияли вмятины.

— Дерьмо, — процедил я, обходя вертолет по кругу в тщетной надежде, что повреждения окажутся не такими серьезными.

— Может, починим? — с сомнением спросила Вика, тыча фонариком в погнутые лопасти.

— Может, — коротко ответил я, разворачиваясь обратно к вилле. — Идем дальше.

По дорожке мы направились к белеющей вдалеке вилле, тоже подсвеченной фонариками. Это был современный трехэтажный дворец, совершенно автономный. Свет включился, стоило мне щелкнуть выключателем, и Вика зажмурилась.

Мы оказались в просторном холле с засохшими растениями в вазах, напоминающем лобби дорогого отеля. Но портрет белозубого мужчины в шляпе говорил о том, что тут один хозяин. Вот он в парке. Вон — на коне. Вон — с ружьем ставит ногу на пристреленного льва.