Чтение онлайн

Я указала на порезы, находившееся на коже моей шеи. Несколько царапин оставили жуткие шрамы в этом месте. Шрамы от порезов ножа, от царапин той сучки Брианны, от тех всех издевательств, которые я пережила, благодаря своему брату.

– А теперь сюда, Стайлс. Это тоже прекрасная и искусная работа тебя и твоих друзей.

Я тут же решительно оголила часть лодыжки и показала ему всю прелесть оставшихся шрамов в этой части ноги.

Они были жуткими. Противными для меня. И самое жестокое – они просто были для меня ярким напоминанием моих мучений, которые было невозможно простить. Невозможно забыть или выкинуть из своей памяти.

Я не могла понять, почему он делал это со мной. Почему продолжает делать. Так мучить. Так издеваться над моей душой и над моим телом.

Почему? Эти грёбанные страдания, эти слёзы, которые я всё время лила из-за его слов, из-за его поступков.

Ему так нравится делать мне больно? Чёрт. Да пусть этот ублюдок горит в аду!

– Стеф, пожалуйста, – он сделал шаг и с искренним испугом посмотрел мне прямо в глаза. Он действительно был в шоке. Он действительно не ожидал, что меня можно довести до такого отчаянного состояния. – Я... просто дай мне всё объяснить, всё исправить. Я прошу тебя, Стеф. Что мне сделать для тебя? Что ты хочешь?

– Что я хочу? – мой вопрос прозвучал неожиданно.

Я с усмешкой на губах посмотрела в его лицо, которое до неотразимости смогло стать мне противным всего за долю мгновения.

Ненавижу. Терпеть не могу. Хочу плюнуть прямо в эту тупую физиономию и хоть раз увидеть у него на лице большие страдания.

– Я хочу, чтобы ты сдох, Стайлс, – честное признание, от которого его мышцы свело в судороге и он мгновенно схватил меня за ладонь, прижав этим к себе.

Я испуганно вскрикнула и, оказавшись прижатой к нему, задрожала, но не дольше, чем на пару секунд.

Он тоже зол. Отлично. Тогда пусть и дальше выплескивает на меня всю свою грязь.

– Чего замер, Гарри? – с ехидством поинтересовалась, с усмешкой взглянула на его рассерженное лицо. – Хочешь ударить? Ну, так ударь. Ты ведь бил меня уже, правда? Можешь сделать это снова. Чем же ты лучше Брианны, а? Или Зейна? Посадил своего друга в тюрьму, хотя сам точно такой-же низкий ублюдок, как и он. А чего же себя не посадил в тюрьму, Стайлс? А?

– Заткнись! – он громко крикнул и я задрожала, когда его руки больно схватили меня за скулы.

Надавили на кожу, заставили наши с ним глаза встретиться в таком буйном напряжении, от которого всё тело покрывалось пугающим гневом ненависти. Желания растерзать лица друг друга по грязному асфальту.

Он противен мне. Я ведь чувствую, как ему хочется меня ударить, как хочется насильственным способом заставить замолчать. Так чего он не действует? Почему терпит? Боится? Оу, я не верю в эту глупость.

Слишком уж хорошо знаю своего брата, чтобы поверить в то, что его может останавливать страх от удара по моему лицу.

Нет. Он просто пытался сдерживаться. Но я не хотела, чтобы так было. Я хотела довести его до конца.

– Тебе нужно успокоиться, – вдруг сказал Стайлс, смотря на меня с испугом, с каким-то необъяснимым чувством волнения. Его хватка на моём лице ослабла и я с удивлением стала чувствовать, как могут спокойно двигаться мои губы.

Как легко я уже могу поворачивать свою голову.

Он отпустил меня. Отлично.

Можно даже стоя поклониться за такой неожиданный поступок. Не похоже на Стайлса. Я ведь знаю, как сильно он хочет размазать моё лицо по этой стенке. Как сильно он хочет опять причинить мне боль.

– Не успокоюсь, Гарри! – гнев не прошёл. Злость также бурлит по венам. Я пронзительно посмотрела на него и решилась на последний отчаянный шаг. На последний вопрос, который волновал моё сердце.

Молчание. На пару секунд, от которого нас двоих кинуло в обескураженность. Но ненадолго. Я справилась с бешеным ритмом своего дыхания и решилась. Сквозь накопившие слёзы на глазах, сквозь боль, переполнившую моё сердце.

Я просто решилась.

– Почему ты это делаешь, Гарри? – тихий вопрос, который едва слышен сквозь мои дрожащие губы. – Почему ты всегда делаешь мне так... Так больно?

Он замер. Взглянул мне в глаза так печально, так чувственно, и это стало отличным поводом для успокоения моего гнева. Мне стало легче. Просто от такого взгляда.

От этих глаз, в которых вдруг стал отображаться весь мир.

Может, всё не так плохо. Может, у нас с Гарри ещё есть шанс.

Он грустно поднял на меня свои глаза и я заметила, как резко он сделал свой последующий вздох. Готов ли он к признанию? К объяснению, которое я так сильно жаждала услышать.

Пусть просто скажет зачем. За что. Почему.

И он сказал.

– Потому что я люблю тебя, Стефани.

Его глаза наполнились большей болью и я застыла, не в силах прийти в себя. Что?

Что он сказал? Что он...

Любовь?

Чёрт, нет. Не может быть. Он врёт! Он просто нагло врёт мне в лицо, надеясь лишь бы... лишь бы просто обмануть меня. Ведь так, правда?

Нет никакой любви. Нет. Не может быть. Господи, не может быть!!!!

Нет. Нет. Нет....

Нет, черт тебя побери!!!

Я отошла назад. Испуганно вдохнула и застыла посреди этого кухонного помещения, посреди которого просто, чёрт возьми, стало нечем дышать.

Я не могу. Я не могу поверить в такую реальность. Я не могу принять это. Я не могу.

Но глаза Гарри убеждали в этом. Глаза Гарри заставляли принять правду такой, какой она была. Они заставляли меня поверить в то, во что мне, наверное, и хотелось больше всего поверить.

Любовь. Как это, блин, грустно на самом деле. Когда человек любит, он всегда стремится дарить другому счастье, радость. А Стайлс наоборот. Он дарил боль. Он просто неосознанно делал мне больно, потому что любил. Потому что не мог без меня. Как и я...

Как и я не могла без него.

Это ненормально. Это неправильно. Любовь брата и сестры. Двух людей, которые так запутались, которые так не подходят друг для друга.

Но которые сгинут, которые уничтожатся, если не будут рядом.

Мы нужны друг другу. Мы не сможем иначе. Мы не сможем.

И я наплевала на всё. Пусть летят эти принципы к чёрту. Пусть эта правильность, это разум, это понимание — пусть этого не станет. Я похороню это здесь. В этой кухне.

Я уничтожу это. Сама.