Чтение онлайн

Вместо этого каждый день после школы я возвращаюсь к Монике и общаюсь с парнями по видеосвязи.

Они всегда отвечают на мои звонки. Все до единого. И мои сообщения тоже.

— Ничего нового сообщить не могу, — говорит Спенсер, лёжа на спине на своей кровати, полностью без рубашки и пуская слюни. Я неловко ёрзаю, а затем откидываюсь на подушки кровати в гостевой комнате, имитируя его позу. — Я имею в виду, с тех пор, как мы в последний раз разговаривали несколько часов назад. — Он ухмыляется мне. — Мне нравится, что ты звонишь мне каждый день.

— Ты звонишь мне каждый день, — возражаю я, и это правда. Он знает. Мы до сих пор точно не выяснили, чего оба ожидаем от наших отношений, или что означает, что близнецы теперь каким-то образом стали их частью. Это просто похоже на разговор, который лучше было бы провести лично.

— Ага, потому что ты мне нравишься. — Он делает паузу и прикусывает нижнюю губу, держа телефон прямо над собой, чтобы я могла видеть всю его верхнюю половину, от серебристо-пепельных волос до глубоких V-образных мышц на бёдрах. Я с трудом сглатываю.

— Да?

— Чувак, Чак, — говорит Спенсер, ухмыляясь и протягивая руку, чтобы взъерошить его серебристые волосы. Он похож на лису, когда вот так улыбается. — Ты мне нравилась, когда я думал, что у тебя есть член. Члены вызывают у меня отвращение, но я возбуждался при мысли о том, чтобы отсосать у тебя.

— Пожалуйста, прекрати, — выдыхаю я, но смеюсь и краснею одновременно. — Это неправда.

— Да, так и было. В тот день, когда я пришёл в твою комнату, чтобы починить дверь, я был готов это сделать. Я хотел это сделать. Типа, я действительно рад, что у тебя вместо него есть вагина, но это всего лишь бонус. — Он пожимает мускулистыми плечами, и я чувствую это покалывание, которое распространяется от груди вниз к кончикам пальцев рук и ног. Моя рука скользит между бёдер и просто касается тонкого хлопка шорт. В сочетании с видом Спенсера и звуком его голоса этого достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть.

— Итак, — начинает он, и я убираю руку, с трудом сглатывая и надеясь, что он не заметил, что я замышляю что-то предосудительное. — Как твои родители относятся к тому, что ты остановилась у Моники?

— Они разозлились, — говорю я, думая о своём последнем разговоре с отцом. Он позвонил мне в видеочате, но я не ответила. Ни за что на свете я не хотела видеть, как он сверлит меня этими кинжалами, которые он называет глазами. Я перезвонила ему, и у нас состоялся короткий, немногословный разговор, который ничем хорошим не закончился. Он хочет, чтобы я вернулась к тёте Элизе, но я не доверяю маме. Она пыталась затащить меня в Лос-Анджелес против моей воли, и я знаю, что она всё ещё живет со своей сестрой. Я попросила Монику отвезти меня на следующий день после инцидента в аэропорту, а потом ещё раз вчера. Элиза и мама стояли перед многоквартирным домом и курили сигареты. — Я имею в виду, что моей тёте насрать на то, чем я занимаюсь. На самом деле, я уверена, она в восторге от того, что я остановился у Моники. Но оба родителя в ярости. Арчи угрожал вызвать полицию, но Питерсы, в конце концов, позвонили ему и отговорили от этого. — Я сильно хмурюсь и прикусываю нижнюю губу.

— Значит, ты останешься там до конца учебного года? — спрашивает Спенсер, рассеянно проводя пальцами по своему подтянутому животу. Мои глаза следят за движением, и в мозгу происходит небольшое короткое замыкание. Мне требуется мгновение, чтобы переориентироваться.

— Очевидно. Я имею в виду, не думаю, что они перестанут давить на меня, чтобы я поехала к Элизе, но прямо сейчас мы в тупике. Они, по сути, отняли у меня то, чего я хотела больше всего, а именно остаться в Адамсоне. Я не боюсь ничего из того, что они могут придумать. Тем не менее, я согласилась провести по крайней мере две недели у мамы летом. — У меня вырывается вздох, и я провожу рукой по лицу. Я действительно хочу провести время с мамой, проблема не в этом. Просто я не верю, что они с папой не устроят какой-нибудь переворот и не заставят меня провести выпускной год в Лос-Анджелесе. Это мой худший кошмар.

— Ну, чёрт, тогда мы присоединимся к тебе, — говорит он, и я заставляю себя перевести взгляд с его упругого пресса на лицо. — У мамы Рейнджера есть потрясающее поместье в Лос-Анджелесе, которым она никогда не пользуется. Мы можем немного потусоваться там и быть твоим прикрытием.

Улыбка появляется на моих губах, и я выдыхаю, замечая, как Спенсер проводит пальцем по поясу своих шорт.

— Что мы делаем? — спрашиваю я его через минуту, мои чувства обостряются, когда он кладёт ладонь себе на низ живота. Между нами существует напряжённость, которую я чувствую, даже несмотря на то, что он находится на противоположном конце страны.

— Я, честно говоря, надеялся, что ты мне это скажешь. Но раз уж ты спросила… ты хочешь, э-э, воплотить это в жизнь? — его рука скользит немного ниже, пальцы теребят пояс его спортивных штанов. — Что-то вроде секса по переписке?

Это не совсем то, что я имела в виду, но… Я приму это.

— Разве это секс по переписке, если, знаешь, что никаких текстовых сообщений не будет? — я приподнимаю бровь, но Спенсер уже проводит языком по нижней губе в маленьком соблазнительном жесте.

— А это имеет значение? — спрашивает он, скривив губы в одну сторону, а его веки опускаются, придавая соблазнительный, тяжёлый томный вид. — Ты действительно хочешь поговорить о семантике, или хочешь сделать это? — Спенсер издаёт этот низкий, стонущий горловой звук, движение под его серыми боксерами указывает на то, что он, ну, дрочит. — Я уже представляю, как ты прикасаешься ко мне, как твоя рука обхватывает мой член…

— На самом деле я никогда не прикасалась к нему рукой, — добавляю я, ёрзая на роскошных атласных простынях и ненавидя эту идеальную кровать, и эту идеальную комнату, и этот идеальный дом. Я просто хочу вернуться в Коннектикут, к Студенческому совету. Дурацкий, тупой Студенческий совет.

Спенсер замолкает, а затем чертыхается себе под нос.

— Мы можем исправить это, когда увидимся в следующий раз, — мурлычет он, поглаживая себя. Или, по крайней мере, я думаю, что он гладит себя. Я с трудом сглатываю. Хочу спросить, когда это может произойти, но не хочу портить момент. — Давай, Чак, не оставляй меня в подвешенном состоянии.

— Сними боксеры, — приказываю я, желая увидеть его обнажённым и уязвимым, прежде чем осмелюсь присоединиться к нему. Если я закрою глаза, то смогу просто представить его древесный запах, похожий на кедр и иссоп. Ох. — И ещё… каким ароматом ты пользуешься?

— Ароматом? — спрашивает Спенсер, его глаза раскрываются шире, бирюзовый цвет шокирует, даже когда это всего лишь пиксели на экране. Через мгновение на его лице появляется самоуверенная ухмылка. — А-а-а, ладно, я понял. Ты хочешь купить одеколон, которым я пользуюсь, и обрызгать им все свои вещи, да?

— Что?! Нет! — кричу я слишком воодушевлённо. Я притворяюсь, что зеваю, надеясь, что Спенсер не сможет увидеть румянец на моих щеках при слабом свете прикроватной лампы. — Я просто… Мне нужен подарок для моего нового кавалера. И твой запах был не так уж плох.

— Твоего нового кавалера, да? — спрашивает Спенсер, а затем стягивает боксеры с бёдер, открывая путь, который эти великолепные V-образные мышцы прокладывают вниз, к твердой длине всего члена. У меня снова перехватывает горло, и я не нахожу слов. — Я думаю, может быть, твоему новому кавалеру не понравилось бы, что ты тайком встречаешься со мной за его спиной? Нам, наверное, стоит остановиться. — Спенсер обхватывает себя рукой и дразнит головку большим пальцем.

Чёрт, чёрт, чёрт.

— Ладно, хорошо, я хочу купить твой аромат. Ну и что? Это ничего не значит. Мне просто он нравится, и недавно у меня закончилась туалетная вода с запахом лимонной меренги.

— Это Кеннет Коул Блэк, и я думаю, что даже такая бедная, маленькая крестьянка, как ты, могла бы себе его позволить. — Спенсер проводит рукой по всей длине своего тела, а затем переворачивается, роясь в тумбочке в поисках смазки.

«Это становится по-настоящему реальным», — думаю я, когда он поправляет телефон, держа его высоко над собой, чтобы я могла всё видеть. Типа, вообще всё.