Чтение онлайн

Я падаю на корточки и почти громко смеюсь от головокружения. Я была права! Мы находимся на Лонг-Айленде, и этот путеводитель может помочь мне узнать, где именно. Перелистывая страницы, я ищу карандашные пометки или пометки на полях, которые могли бы дать подсказки.

— Krasotka. — Меня окутывает вибрация низкого голоса Андрея. — Что ты здесь делаешь?

Я замираю, моя кровь застывает в венах, когда его тень танцует по полу.

Ебать. Из всех людей, которые должны были найти меня…

— Я не могла спать, — сглатываю я. — Плохой сон.

У меня пересыхает во рту, когда я вижу его. Лунный свет просачивается сквозь высокие окна, освещая его мускулистую грудь, выглядывающую сквозь расстегнутую рубашку. Он оставил свой пиджак, галстук на шее распущен, в руке стакан с виски.

— Так ты расслабляешься после плохого сна? Читаешь путеводители по парусному спорту.

Я встаю, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Да. Мне нравится заниматься парусным спортом.

Он от души смеется над этим.

— Я уверен, что да. — Он наклоняется, прижимая губы к моему уху. Его голос — это практически чувственное мурлыканье. — Что ты надеялась найти в библиотеке, krasotka? Ты ищешь способ сбежать от меня?

— Конечно, нет.

— Не лги мне. Если я накажу тебя, будет только хуже.

Жар заливает мое тело. Логически я знаю, что он враг — он похитил меня, потребовал от меня повиновения и многое другое — но его вид подавляет мои чувства, пробуждая во мне дремлющую потребность.

Он поднимает голову, и я вижу ответный голод в его янтарном взгляде. Его глаза скользят по моему телу, горячие и собственнические, любуясь каждым моим изгибом, обтянутым шелком.

— Полагаю, это нормально — думать о побеге. Даже когда это невозможно. — Похоже, он почти сочувствует мне, но я знаю, что лучше не верить его ложному сочувствию. — Что мне с тобой делать?

— Отпусти меня.

— Заставь меня.

Гнев становится моим лучшим другом, взрываясь в моей груди. Я пячусь назад, отчаянно пытаясь уйти от него, но он протягивает руку и хватает меня за запястье. Его рука — кандалы, удерживающие меня на месте. Я изо всех сил пытаюсь заставить его выпустить мою руку, но его хватка остается крепкой, как железо.

На его лице появляется медленная, злая улыбка.

— Хватит говорить о свободе. Чего ты на самом деле хочешь? — Он смотрит на мою прозрачную ночную рубашку. — На днях ты хотела от меня большего. Ты жаждала этого. Доказательства были у меня на пальцах.

Он прав, и я больше не могу с ним бороться. Я умираю по нему, и он это знает. Его глаза темнеют, и он притягивает меня к себе, его язык скользит по уголку моего рта, присасываясь к чувствительной нижней губе. По мне разливается жар, и мои губы раздвигаются для него. Он издает низкий стон удовлетворения, погружая свой язык в мой рот, пробуя меня на вкус, покоряя меня.

Его вкус опьяняет, и все остальное сейчас не имеет значения. Только он и я, и этот треск раскаленного добела электричества разрывается между нами.

Мои внутренности становятся жидкими, а соски твердеют. Каждая клетка моего тела настроена на него и на то, что произойдет дальше.

* * *

Андрей

Прежде чем я уступлю Джорджии, мне нужно знать, что она думает. Потому что в последний раз, когда это произошло между нами, она была пропитана сожалением.

Я отстраняюсь от нее, и она издает раздраженный стон.

— Ty krasivaya, — говорю я. Ее напряженные глаза изучают мое лицо, пытаясь понять смысл моих слов. — Красивая. — говорю я ей, зачесывая ее волосы за спину, чтобы иметь возможность беспрепятственно видеть ее кремовую кожу. Она не реагирует на мои слова, просто продолжает изучать меня, ее глаза затуманены похотью. — Это то, чего ты хочешь, Джорджия? Мои руки на твоем теле?

Вместо слов ее пальцы залезают в мои волосы и притягивают меня к себе. Встав на цыпочки, она наклоняется и проводит языком по моей линии подбородка. Господи, это весь ответ, который мне нужен.

Я разворачиваю ее и прижимаю к стене. Она не шевелится, у нее перехватывает дыхание, пока она ждет, что я для нее запланировал.

— Ты непослушная, непослушная девчонка, — дышу я ей в ухо. — Пытаешься сбежать. Пусть это послужит уроком.

Я просовываю руку под ее ночную рубашку и обнаруживаю, что она обнажена. Никаких трусиков, господи. Лаская ее полную попку, мои прикосновения становятся обманчиво нежными, прежде чем стать грубыми. Ее тело напрягается от шока, когда я жестко шлепаю ее красивую задницу.

— Что за… — кричит она.

— Осторожно, — угрожаю я. — Тебе не хочется заканчивать это предложение.

Я шлепаю ее по другой щеке, злорадствуя, когда она издает крик удовольствия, а не боли. Ее возбуждение подтверждается, когда я ввожу в нее пальцы и обнаруживаю, что она мокрая от капель. Я слышу ее влагу с каждым толчком внутри нее. Ее голова откидывается назад к моему плечу, и она издает глубокий стон, который направляется прямо к моему члену. Я зарываюсь лицом в ее шею, вдыхая ее, желая поглотить ее еще больше.

Я знаю, что это неправильно. Я сказал, что не буду этого делать. Но после того, как я вожделел ее несколько дней подряд и выпил две порции «Макаллана», я понял, что мне уже все равно.

— Лучше держи это в секрете. Другие могут тебя услышать. Один из моих охранников может прибежать сюда и поймать нас.

Угроза быть услышанной только приближает ее к краю. Я разворачиваю ее, мне нужно видеть ее лицо, когда я прикасаюсь к ней. Дрожь пробегает по ее телу, и я прижимаюсь к ее идеальным изгибам. Одна рука ласкает ее киску, другая приземляется на ее грудь. Ища ее сосок, я щипаю и катаю маленький бутон между пальцами. Ее ядро сжимается вокруг моих настойчивых пальцев, и я знаю, что она вот-вот вырвется. Я подношу ее близко к краю, а затем в мгновение ока вытаскиваю из нее пальцы.

Ее глаза резко открываются.

— Андрей, — выдыхает она. — Пожалуйста… мне нужно больше.

Я тихо посмеиваюсь ей в горло.

— Это твое наказание за то, что ты шныряешь по библиотеке. Ты не сможешь кончить, пока не скажешь мне, что ищешь. Может быть, секретный выход?

Ей требуется мгновение, чтобы понять меня, она все еще теряется в тумане сексуального желания. Когда он рассеивается, в ее горле поднимается низкий рык.

— Ты настоящая задница, — смело говорит она, но не делает ни шагу. Моя рука все еще сжимает ее обнаженную киску, двигая лишь малейшую часть, дразня, чтобы удержать ее на месте.