Чтение онлайн

Недостаток сексуального опыта я надеюсь компенсировать чистым энтузиазмом. До сих пор я не осознавала, что на самом деле значит нуждаться в ком-то внутри себя.

Я не могу удержаться от того, чтобы провести руками вверх и вниз по мышцам спины, наслаждаясь жесткими линиями его туловища, даже шрамами и недостатками. Приподнявшись на локтях, я трусь щекой о его голый член, и он дрожит подо мной. Но меня привлекает его запах. Я вдыхаю его: мускус, сандал и совершенство.

Прежде чем я успеваю пойти дальше, он запутывает пальцы в моих волосах и останавливает мое исследование. Из моего горла вырывается болезненный звук. Разве он не знает, сколько мне нужно, чтобы взять его в рот? Он смеется.

— Как бы мне ни хотелось трахнуть тебя в рот, сначала мне нужна твоя киска. Раздвинь для меня ноги.

Его голос звучит грубо и сдержанно, когда он садится надо мной, удерживая меня обеими руками. Понятно, что в этот момент он чувствует себя таким же сумасшедшим, как и я. Он втягивает свой рот между моими грудями, перебирая зубами каждый твердый сосок, в то время как он растирает свою эрекцию по моим мокрым губам киски. Он сильно пощипывает один из моих сосков и одним быстрым и грубым движением входит в меня.

Святая Матерь всего святого, Андрей ощущается как рай на земле, двигаясь глубоко внутри меня. Он попадает во все нужные места, а затем и в некоторые тайные. Инстинктивно зная, как он мне нужен, вытягиваясь наружу и снова врываясь внутрь.

Мышцы его задницы напрягаются под моими руками, когда он толкается вверх, вбиваясь в меня с неумолимой скоростью, что является чистым совершенством. Каждый удар его яиц по моим бедрам заставляет меня задыхаться, умоляя его освободиться, в то время как мое тело перекатывается и извивается под ним.

— Скажи мне, кому принадлежит эта красивая киска?

— Тебе. Только тебе.

— Хорошо. — Его рука скользит вниз к щели моей задницы, обводя кончиком пальца морщинистое кольцо мышц. — А это?

О, нет. Нет, нет, нет.

Я стискиваю мышцы, прежде чем он сможет толкнуться дальше.

— Я никогда… — начинаю я говорить.

Он смотрит на меня сверху вниз со спокойной напряженностью. Предупреждение.

— Эта задница тоже моя. Впусти меня.

Мое тело напрягается от проникновения его пальца, но он быстро успокаивает меня, говоря шёпотом мне в шею. Мгновение спустя я действительно чувствую себя хорошо.

Когда мое тело расслабляется от его прикосновений, он ускоряет темп, пронзая меня своим членом. Нажимая на идеальное место снова и снова, пока не могу больше сдерживаться.

— Трахни меня хорошенько, krasotka. Кончи на мой гребаный член.

Мои бедра дрожат, и я кричу, когда моя киска сильно сжимается вокруг его твердого члена.

— Блядь, — это последнее, что он говорит, прежде чем дернуться внутри меня, наполняя мои внутренности теплом. Он зарывается лицом в мои волосы и, тяжело дыша, падает на меня. Мы надолго остаемся в объятиях друг друга. Мое тело прижалось к его. Все напряжение улетучилось одним великолепным оргазмом.

Но вскоре вторгается реальность.

— Мы не использовали презерватив… снова, — выпаливаю я.

Все еще внутри меня, он отстраняется и смотрит мне в глаза, его рука все еще сжимает мои волосы.

— Я чист. Я никогда ни с кем не обнажался.

Я тяжело сглатываю, стараясь не вдаваться в подробности того, что это значит.

— И я нет. И у меня внутриматочная спираль. — Она помогает от судорог при месячных, но сейчас она как нельзя кстати.

— Хорошо. — Он лениво рисует пальцем круги на моей ключице. — Мне никогда не нужен барьер с тобой.

Меня пугает, как приятно слышать такие вещи от Андрея, чувствовать его ближе, чем когда-либо к кому-либо, но я не могу потерять голову из-за этого сексуального мужчины. Мы заключили сделку, не более того. И когда придет время, он меня прогонит.

Андрей, должно быть, чувствует перемену в моих мыслях, потому что он тихо вылезает из меня и устраивается на спине, заложив руки за голову. Я вздрагиваю, уже скучая по теплу, которое он давал.

— О чем ты думаешь?

— Да так. Ни о чем, — говорю я, переворачиваясь на живот, чтобы лучше видеть его. — Если бы ты не родился в этом мире, кем бы ты хотел быть?

Он ухмыляется.

— Например, работать?

— Ага.

Его брови сошлись вместе, и он минуту смотрел в потолок.

— Я не уверен, что задумывался об этом.

— Что! — Я поднимаю голову, чтобы опереться на одну руку. — Как это возможно? Должно быть что-то, что тебя интересует, чем ты увлечен.

Он усмехается и наматывает прядь моих волос на свой палец.

— Все по-другому, когда ты растешь, зная, что твой путь высечен в камне. Я наследник Козлова. Для меня никогда не было другого направления. Просто спроси принца Уильяма. Я не хочу принижать этого парня, но он окончил университет со степенью магистра по географии. Он явно не думал о своих будущих карьерных возможностях.

Я ухмыляюсь.

— Ты ведешь себя смешно.

— Я? — Я прищуриваюсь, бросая на него свой лучший грязный взгляд. — Хорошо, — признает он. — У меня была бы художественная галерея или что-то в этом роде. Может быть, галерея, в которой будут представлены только работы женщин-художников, поскольку они обычно недостаточно представлены в искусстве.

Дерьмо. Я не ожидала, что он это скажет. Кто этот мужчина? Отчасти крутой мафиозный парень, отчасти тайный феминист… за исключением того, что происходит в постели.

— А ты? — Он поворачивается на бок ко мне лицом. — Ты бросила колледж.

Внутри меня вспыхивает знакомый ожог стыда. Я наблюдала, как мои друзья и одноклассники поступали в колледж и делали карьеру, и вот я здесь. Не ближе к моей собственной жизни.

— Я должна была помочь отцу, — говорю я, слегка обороняясь. — Какой у меня был выбор?

Он понимающе кивает, но продолжает смотреть на меня.

— Но чего ты на самом деле хочешь? Когда ты представляешь свою жизнь за пределами этого. Что ты видишь?

Я выдыхаю.

— Это так же бессмысленно, как говорить о своем будущем как о чем-то другом, кроме пахана.

— Ты не права. Твоя жизнь не будет такой всегда.

Его заявление застало меня врасплох, и я не знаю почему, но я вынуждена сказать ему правду. Правду, которую я никогда не говорила другому человеку, но почему-то мне хочется с ним поделиться.

— Я бы преподавала искусство детям. Может быть, и историю искусства.

Он кивает, как будто я все понимаю.

— Когда-нибудь из тебя выйдет отличный учитель рисования.