Чтение онлайн

Там нет фотографий его отца, я предполагаю, потому что именно он делает снимки. Я помню, Марко рассказывал мне, как они с отцом ходили в его любимый мексиканский ресторан, когда он был маленьким. Всякий раз, когда я пыталась заговорить о его матери, Марко всегда замолкал.

Почему Марко не выставляет эти фотографии у себя дома? Зачем хранить их в грязном, заплесневелом сарае, спрятанными в коробках?

Я хватаю коробку и выхожу из сарая, бегу под дождем обратно к дому. Я сажусь за обеденный стол и заканчиваю разбираться с остальным, рассматривая фотографии Марко, нахмурившегося рождественским утром, и Марко с опущенной головой, и Марко, показывающего язык в камеру.

Следующая фотография, которую я нахожу, — Марко и его мама. Она стоит позади него с выражением лица, которое говорит, что она предпочла бы быть где угодно, только не здесь. Ни один из них не смотрит друг на друга, как будто их заставили сфотографироваться вместе. Насмешка на лице его мамы заставляет меня содрогнуться.

— Что ты делаешь?

Голос Марко заставляет меня подпрыгнуть. По какой-то причине я запихиваю фотографию обратно в коробку, как будто не хочу, чтобы меня застукали с ней в руках.

— Я нашла это... в сарае... — Я замолкаю, увидев гнев на лице Марко.

Он бросается вперед и вырывает коробку у меня из рук, разглядывая ее изнутри, прежде чем отбросить в сторону. — Зачем тебе это? — Он указывает на коробку.

— Э-э... Как я уже сказала, я нашла это в сарае. Ничего не было заперто. Я как раз клала ножницы на место и решил посмотреть.

— Это были не твои вещи, чтобы на них смотреть! — кричит он, пугая меня так сильно, что я встаю и отступаю, чуть не спотыкаясь о свой стул.

— Я… мне жаль, Марко. Я не знала.

— Зачем тебе нужно копаться в моей жизни? А? — Его глаза сверкают, а ноздри раздуваются.

— Потому что ты мне ничего не рассказываешь, — огрызаюсь я в ответ.

— Я тебе ничего не рассказываю? Я открыл тебе свое сердце!

— Правда? Тогда о чем эти фотографии? Почему ты никогда не рассказывал мне о них? Почему ты хранишь их в коробках, оставленных в твоем сарае, как какой-то грязный секрет?

— Ты такая же, как все они, — рычит он. — Слишком любопытная. Почему ты не можешь просто перестать настаивать на ответах?

— Почему ты не можешь просто сказать мне?

— Почему ты не можешь просто перестать быть такой чертовски любопытной все время? Это утомительно. Может быть, я не хочу отвечать на каждый твой вопрос. Может быть, я тебе не доверяю!

Я задыхаюсь, чувствуя, как мое сердце разбивается в этот самый момент. В глубине души я знаю, что часть меня влюблена в Марко. Сейчас? Она разлетается на куски.

Я бью его по лицу, прежде чем успеваю остановиться, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Ты можешь сколько угодно отталкивать меня, но ты не имеешь права быть со мной грубым.

Он хватает меня за запястья, заставляя вскрикнуть от боли. — Ты не можешь меня бить, — рычит он.

Я вырываюсь из его хватки. — Ты делаешь мне больно.

Марко тут же отпускает меня. Он тяжело дышит и смотрит на меня так, словно хочет либо поцеловать, либо убить. Я замираю, ожидая увидеть, что он сделает дальше.

Марко низко рычит, хватая мое лицо и целуя с такой страстью, что это почти причиняет боль. Прежде чем я успеваю отреагировать, он поднимает меня и сажает на стол. Наши губы и языки сплетаются в пьянящем поцелуе. Мои руки цепляются за его рубашку, разрывая ее, пуговицы рассыпаются по полу.

Марко ворчит, задирая мое платье и стаскивая трусики. Я не останавливаю его. Его руки сжимают мою талию так крепко, что я знаю, что позже у меня появятся синяки. Я протягиваю руку между нами и вытаскиваю его эрекцию из штанов. Марко грубо касается рукой меня между ног. Я морщусь от шероховатости, но удовольствие от прикосновения его большого пальца к моему клитору слишком приятно, чтобы возражать. Он сжимает рукой мои складочки, вырывая у меня крик.

Я крепко сжимаю его член, пока Марко не отступает на шаг. От его взгляда у меня мурашки бегут по спине. С рычанием он хватает меня за бедра и подтягивает к краю стола, широко раздвигая мои ноги. Я ахаю и откидываюсь назад, когда он выравнивает свою эрекцию с моим входом, прежде чем войти в меня одним мощным толчком.

Марко обхватывает рукой мое горло, не причиняя боли, и я тихо стону, но я чувствую тяжесть его руки. Он начинает входить в меня. Я хватаю его за запястье и впиваюсь пальцами в кожу, выпуская кровь. Это подстегивает Марко, и он увеличивает темп. Я задыхаюсь от каждого толчка его бедер. Сквозь боль ощущается сильное удовольствие, и это сочетание представляет собой опьяняющую смесь.

Я ахаю, когда Марко кусает меня за шею. Я никогда раньше не видела в нем такой грубой, дикой стороны. Это та сторона, которую он обычно приберегает для своих врагов. Я знаю, потому что видела, с какой злостью он отзывался о Викторе. В данный момент я враг Марко.

Каждый раз, когда его член входит в меня, я чувствую покалывание удовольствия, этот признак того, что мой оргазм быстро приближается. Меня пугает, что я могу кончить в такой момент. Что это говорит обо мне?

Марко снова входит в меня, доводя до крайности. Мое тело дрожит, но он продолжает атаку и не замедляет темп. Как будто он использует мое тело, чтобы преподать мне урок.

Мое тело падает на стол, я слишком устала, чтобы держаться на ногах. Руки Марко ударяются о стол рядом с моей головой, когда он кончает, рыча глубоко в горле. Наши глаза встречаются в пылком взгляде, мы оба не уверены, что делать дальше.

Борьба, кажется, оставляет Марко, когда он прислоняется ко мне, утыкаясь головой в мою шею. Я запускаю пальцы в его волосы, чувствуя потребность утешить его, несмотря на его необоснованный гнев по отношению ко мне.

— Марко? — Шепчу я. — Что это было?

Он шевелится и выходит из меня, не глядя на меня, пока поправляет свою одежду. — Я причинил тебе боль? — Его голос хриплый и испуганный.

— Ты напугал меня, но...

Он фыркает. — Я действительно монстр, каким меня все считают.

Я сажусь, поправляя платье, и тянусь к нему. — Марко, давай поговорим об этом.

— Нам не о чем говорить. — Взгляд, который он бросает на меня, полон муки. — Я тебя недостоин. — Он выходит из комнаты, прежде чем я успеваю его остановить.

Я встаю на дрожащие ноги, держась за стол, чтобы не упасть, прежде чем подойти к коробке, все еще стоящей на земле. Она опрокинулась, когда Марко бросил ее, и некоторые фотографии валяются на земле. Фотография сверху стопки — та, на которую я смотрела до того, как вошел Марко. Я беру ее в руки, уставившись на Марко и его маму. Переворачивая, я вижу два имени на обороте.