Беззвездной ночью в пути
Шрифт:
– Мы требуем, чтобы вы все рассказали об арсенале!
– Узнайте об этом где-нибудь в другом месте, - Хорошо. Тогда мы отключим коммуникатор, и дадим вам размышлять о своей ошибке целую вечность. Рано или поздно вы сойдете с ума, глупец. Прощайте.
– Подождите!
– Вы расскажете нам все?
– Нет. Не могу.
– Вы хотите сойти с ума?
– Нет, но...
– Итак, нам выключать коммуникатор или нет?
– Ваши угрозы не оставляют сомнения в том, кто вы такие, Я не могу вручить вам страшное оружие.
– Эрнест Докинс, вы неразумны.
– А вы - не археологи! Похоже, вы преследуете далеко не чистые цели. Наверняка вы избавитесь от меня, как только я расскажу вам, что мне известно.
– Вы никогда не узнаете, кто мы такие.
– Я знаю достаточно.
– Вернемся к вопросу о вашем возможном сумасшествии. Подумайте ещё раз.
Последовало долгое молчание.
Его захлестнула паника, а затем перед ним возникли лица родных, дом, улицы города... Жизнь вокруг становилась все более реальной, и настал момент, когда он вышел из своей бетонной могилы и пошел домой, щуря глаза от яркого летнего солнца. Никто из членов его семьи не удивился, когда он вернулся. После обеда зазвонил телефон, и шеф попросил его срочно прибыть на работу. Оказалось, что приехали военные, чтобы обсудить вопрос о размещении запасов токсических веществ в специальных хранилищах, Эрнест сказал: "Еду", - но не двинулся с места. Его насторожило, что шеф говорил о таких важных делах по городскому телефону. Поразмыслив, он позвонил и попросил у шефа внеочередной отпуск. Не слушая возражений, он повесил трубку и пошел загорать на пляж.
Он удивился, когда однажды в его правом боку вновь возникла боль, но к врачам обращаться не стал. Да и зачем? Днями напролет он лежал на пляже и любовался облаками, слушал шум прибоя, подставлял лицо струям дождя... Это продолжалось долго, целую вечность. Но настал день, когда он услышал голоса, звучавшие из-под песка. Они о чем-то его спрашивали, но он не понял ни слова. Подняв глаза, он увидел перед собой расплавленную статую, держащую меч в обугленной руке. Мимо неё плыли серые скалы, и на них сидели русалки, много русалок. Они пели протяжные песни, они расчесывали зеленые, словно водоросли, волосы гребнями из человеческих костей, они смеялись при вспышках молний. А затем все превратились в лед.