Чтение онлайн

Матвей Меховский отправил свое сочинение австрийскому эрцгерцогу, императору Священной Римской империи Максимилиану I, кстати, большому любителю географической науки. Новые сведения, которые поляк сообщал о «Скифии» и в частности о Гиперборейских и Рифейских горах, при этом, ниспровергая авторитет античных географов, указывал на их ошибки, – очень заинтересовали императора. Он решил поручить своим послам, как раз отправляющимся в Москву, проверить удивительные сообщения Матвея.

Накануне описанных событий, в 1517 году, Максимилиан отправил послом к Московскому великому князю Василию III (1479–1533) барона Сигизмунда Герберштейна с целью заключения соглашения между правительствами Москвы и Польши. Так как переговоры эти успеха не имели, то в следующем году Максимилиан с той же целью отправил в Москву новое посольство, во главе которого были поставлены два итальянца: упоминавшийся выше Франческо да Колло и Антинио де Конти.

«Фрянчушка да Колла из Конияна», как его называли позднее московиты, путешествовал на Русь с отважным исследователем Северного морского пути Григорием Истомой. По пути они остановились в Аугсбурге, где среди ученого мира только что разошлась книга Меховского с немецким переводом. Естественно, Григорию Истоме в приватной беседе с местными учеными тут же был задан вопрос, проходимо ли Ледовое море для кораблей. Он ни на секунду не замешкался и ответил, что Северным морским путем можно попасть в Индию и в доказательство своих слов представил изумленной публике «грубо начерченную» карту Руси и ее владения на Северо-Востоке.

Император поручил да Коло проверить сообщение Меховского, т. к., по словам итальянца, «его величество, хорошо осведомленный в географических вопросах и большой почитатель Птолемея, прочел его замечания о Птолемее с большим неудовольствием».

Поэтому Франческо да Коло во время своего пребывания в Москве очень старался со сбором информации, чтобы уличить во лжи и опровергнуть польского звездочета. Сведущие люди в Московии поведали ему о дальних обширнейших землях на Севере, принадлежащих Великому князю Московскому, Югре и Кореле. Более того, он первым из многочисленных западноевропейских осведомителей упомянул и Биармию, по его словам, «некогда громаднейшее царство, граничащее с областью Скризинской и другими княжествами».

Ему поведали, что действительно в югорской стороне есть горы (Уральский хребет), которые он отождествил с Рифейскими горами Птолемея. Они, в свою очередь, по его мнению, соединяются с Гиперборейскими горами и значительно ниже первых. Да Колла пытался опровергнуть Меховского в том, что истоки «известнейшей реки, славной не только своей длиной и шириной» – Танаиса, т. е. Дона, берут свое начало не в Рязанской губернии, а именно с самых высоких вершин Рифейских гор.

Позднее наши ученые отметили, что сведения да Коло, отождествившего Урал с Рифейскими горами, представляют большой интерес. Более того, об Югорской земле и ее обитателях итальянец сообщил любопытные известия, заметил Л. Н. Майков в начале прошлого столетия, представив их в большем количестве, чем все другие русские и иностранные источники, прежде него или одновременно с ним говорившие о Югре и других северных народах.

Франческо да Коло сообщил императору, что Меховский осознал свою ошибку в присутствии польского короля Сигизмунда, утверждая, что невольно был введен в заблуждение русскими пленными. Сейчас, конечно, можно с улыбкой смотреть на спор этих уважаемых людей, ведь каждый из них по-своему был прав, но, тем не менее, они действительно являются для Западной Европы первооткрывателями Руси. Так будем же снисходительны к ним, каждому свойственно ошибаться, тем более этим исследователям, получившим подобную противоречивую информацию от разных людей, в свою очередь, также еще мало осведомленных о географии своего государства.

Кто же это был? Да Колло сам называет источники познаний о Руси: «Мне говорили и заверяли люди, достойные доверия, в особенности маэстро Николай Любчанин, профессор медицины и астрологии и всех ученых наук». Это не кто иной, как известный врач Николай Любчанин, его еще знали как Николай Булев. Другим осведомителем был Угрим Баграков, человек знатного происхождения, попавший в опалу к царю и сосланный на поселение в Югру. По ходатайству Франческо да Коло, позднее опала была снята с Багракова, и ему было «позволено видеть князевы очи». Именно Василий III, отец Ивана Грозного, приставил опального князя с братом быть осведомителями итальянского посла, повелев им прийти «из их мест, как знающих дальние области».

Братья Баграковы рассказали иноземному послу о своих открытиях в Югорских горах. Вероятно, да Колло расспрашивал братьев и о берегах Ледовитого (Скифского) океана за Югрой, о других народах, обитавших на Севере, о том, какими занимаются промыслами местные жители. Думается, что не ускользнуло от внимания любознательного итальянца и сообщение Григория Истомы в Аусберге о северном морском пути в Индию.

В завершение дипломатической миссии Франческо да Коло сделал сообщение для императора Максимилиана в виде реляции под названием «Записки о Московии», где было дано описание северных областей Руси, в том числе и Биармии.

Для исследователей Севера сочинение Франческо да Коло представляет большую ценность. Во-первых, оно написано ранее знаменитой книги Герберштейна и одноименных записок Павла Иовия, и во-вторых, тех сведений, которые представил да Коло, мы не найдем у этих писателей, да и других тоже. Л. Н. Майков совершенно справедливо в свое время отозвался о труде итальянского посла, «по всему этому небольшой книге де Коло должно быть отведено почетное место в ряду иностранных сочинений о России XVI века». К сожалению, небольшая книжечка Франческо да Коло была почти неизвестна российским историкам, за исключением, наверное, только Н. М. Карамзина, упомянувшего имя итальянца в седьмом томе своей «Истории государства Российского». Причем книга да Колло являлась большой редкостью для отечественных исследователей, т. к. до настоящего времени, точнее до 1996 года, за исключением отдельных фрагментов, она никогда полностью не переводилась на русский язык.

И все же, кто мог Франческо да Коло сообщить о Биармии, ведь у него наряду с другими княжествами страна биармов представлена как область, подвластная государю всея Руси.

Любопытно, но Биармия не упоминается в более поздних сочинениях других западноевропейских писателей, тем более не найдем упоминаний о стране исландских саг в древнерусских летописях, правда, за исключением только одной – Иоакимовской. Олаус Магнус также не мог быть источником сведений о Биармии – в один год с приездом да Коло в Москву, т. е. в 1518 году, Магнус благополучно отбыл в Скандинавию с духовной миссией и свою «Историю северных народов» выпустил в свет только в 1555 году. Поэтому Фраческо да Коло не мог получить сведений от него ни о Биармии, ни о Белом озере, которое на самом деле было не Белое, а Ладожское озеро, ошибочно изображенное на Морской карте (Carta Marina) Олауса Магнуса так далеко на севере. Это означает, что итальянцу о Биармии могли сообщить только русские осведомители, вероятно, новгородцы. Тогда выходит, что Иоакимовская летопись действительно существовала, хотя авторы данной книги нисколько в этом и не сомневались. Отсюда напрашивается вывод, что в русских летописях были намеренно забыты или вообще убраны поздними переписчиками упоминания о Биармии. Очередная загадка.

Через девять лет после известного посещения Белого моря Ричардом Ченселором в 1553 году его земляк, английский купец и дипломат Антоний Дженкинсон, составил подробнейшую карту Московии с рисунком царя Ивана Грозного. На карте Дженкинсон поместил изображение Кольского полуострова и Белого моря (но без Онежского и Кандалакшского заливов), с подробным указанием рек и селений, показал также Двинскую область, Каргополье, Кондору, Пермь (Permia). И главное, т. к. «штатное место» легендарной страны было занято упомянутыми областями, ему ничего не оставалось делать, как изобразить Биармию на Кольском полуострове севернее Лапландии (Lappia). Вероятно, Дженкинсон при составлении своей карты ориентировался также и на своих предшественников – авторитетнейших картографов того времени Олауса Магнуса и Герарда Меркатора и тем самым повторил их ошибку.

Как удалось выяснить исследователям, последнее изображение Биармии существует на одной старинной, так называемой Скалхолтской карте, вычерченной в 1579 г. ученым Сигурдом Стефанссоном. Вероятно, карта получила название от исландского епископа Скалхолта, сделавшего описание северных стран и островов в XIV веке, Оригинал этой карты потерян, но сохранилась копия, сделанная в 1669 г. епископом Турдом Турлакссоном.

В дальнейшем название Биармаланд исчезает и из произведений западноевропейских писателей. После Франческо да Коло Биармию никто не упоминал в своих сочинениях: ни Сигизмунд Герберштейн, ни Павел Иовий, ни Александр Гваньини, ни Ричард Ченселор, ни Генрих Штаден (жил в России в 1564–1567 гг.), ни Джильс Флетчер (путешествовал по России в 1588–1589 гг.), ни Джером Горсей (пребывал в Москве с 1572 по 1591 год) и, тем более, поздние писатели и путешественники.