Чтение онлайн

Однако, как выяснилось позже, это было не окончательное мнение Кастрена о Биармии. По его словам, большинство писателей, говоривших о Биармии, основываясь на сходстве слов Биармия и Пермь, сделали один народ из биармийцев и пермяков. На это, говорит Кастрен, они имели право потому, что древняя Биармаландия заключала в своих пределах Пермскую область, или все пространство от Белого моря до берегов Камы. А что это население состояло из финнов, доказывается скандинавскими сагами, именно сказанием Оттара и сагой о Карли и Торере Собаке, которые утверждали, что язык биармийцев походил на финский и, более того, у биармийцев был бог Jumal. Даже одно это название бога, считал Кастрен, указывает на принадлежность биармийцев к финскому племени, ибо из всех так называемых чудских племен только у финнов бог назывался Юмала. Стало быть, заключил он, принадлежность биармийцев к финскому племени несомненна.

Другой финский ученый, археолог Иоганн Рейнгольд Аспелин (1842–1915), продолжил начатое Кастреном дело, но пошел дальше, опираясь на лингвистические и этнографические аргументы своего соотечественника и собственные археологические находки.

Путешествуя по Пермскому краю, ученый не мог упустить возможности поинтересоваться чудскими древностями, о которых он был прекрасно осведомлен из трудов своих предшественников. Археологические находки на севере России позволили Аспелину подтвердить существование торгового пути, по которому волжские булгары ходили с товарами в Чердынь через Красноуфимский, Кунгурский и Пермский уезды на северо-восток. По-видимому, ему же принадлежит пальма первенства в подаче идеи о проникновении восточных (персидских) изделий в Пермский край не через Каспийское море, по Волге и Каме, а совершенно по другому пути: мимо Аральского моря, степями, а затем – по Иртышу, Туре и Тавде. Самое важное, после своего путешествия профессор Аспелин категорически заявил, что Биармия, «бывшая доселе ничем не подтвержденной гипотезой, в результате упомянутых выше археологических открытий становится бесспорным фактом».

Вместе с тем финский археолог, как и его соотечественники, еще более расширил значение пермско-биармийской культуры, отождествляя при этом Биармию и Пермь. Он считал, что пермяки-биармийцы в глубокой древности имели хорошо развитые торговые отношения с Востоком. Более того, Аспелин допустил мысль о местном изготовлении многих серебряных и золотых пермских находок. По его мнению, даже менее искусно сделанные серебряные блюда – это продукт местных мастеров, что, конечно, как увидим дальше, не бесспорно.

С выходом в свет книги «Северно-русские народоправства» в 1863 году гипотеза о тождестве Перми и Биармии приобрела еще одного сторонника в лице знаменитого русско-украинского историка и писателя, члена-корреспондента Академии наук Николая Ивановича Костомарова (1817–1885).

Представив картину заселения Севера различными финскими племенами, Костомаров уточнил, что главными обитателями территорий, в которые входили Вологодская и Пермская губернии, были пермяки и зыряне, отнесенные им к одному племени. Первоначально они жили на Каме, а затем, по мнению историка, в глубокой древности продвинулись на Север и расселились по Вычегде, Сысоле, Ижме, Печоре и другим рекам. В наших летописях, указал он, в перечислении народов, обитавших «на русском материке», они называют Пермь. Более того, эта страна и народ были знакомы не только нашим летописцам, но и скандинавским мореходам: «В глубокой древности Пермский край был известен скандинавам, и в путешествии Отера называется Биармос, испорченное название Пермь, Перемь».

Не мудрствуя лукаво, Костомаров производил название страны и народа скандинавских саг – Биармии и биармийцев (биармов) от Перми и пермяков, вероятно, посчитав последних за основу в образовании имени неизвестного варягам северного народа. Не ошибемся, сделав предположение, что Костомаров, как и его предшественники, думали, что норманнам, услышавшим от аборигенов название своего племени Пермь с глухим согласным П, было проще прозвать этот неведомый народ – бермами или беормами со звонкой Б, вероятно, из-за преимущества в древнескандинавском языке в отличие от финского твердых согласных перед мягкими.

Но прежде чем завершить рассказ о сторонниках отождествления Перми и Биармии, а это не один десяток ученых, представим вашему вниманию еще одного редкого и самобытного человека, жившего в начале прошлого века в нашей северной глубинке.

Выше говорилось, что историк Н. И. Костомаров считал, будто Пермь – это искаженное скандинавами слово Биармия. Точно такого же мнения придерживался исследователь северной старины – Александр Федорович Орлов (1855–1940), мало известный широкому кругу ученых по одной простой причине – этот самобытный человек был не профессионалом, а занимался историей, находясь, как и В. Н. Татищев, на государевой службе, погружаясь в ее изучение в свободное от работы время. Поэтому Орлова, к сожалению, мало цитируют, хотя из-под его пера вышла интереснейшая книга по топонимике и этнографии. И этот человек был когда-то в Архангельском крае управляющим всеми лесами северных губерний.

Что же его заставило написать книгу? Известно, что Орлов был отнюдь не кабинетный работник, он никогда не сидел на месте и прошел свои «владения» вдоль и поперек, где пешком, где на лодке или на плоту. Во время таких ежегодных продолжительных походов по лесам бассейна Северной Двины и ее притоков, у Орлова, вероятно, и возникла мысль о том, что на Севере и население, и села получили свое название от рек. В 1906 году А. Ф. Орлов начал писать об этом, на следующий год в типографии города Вельска была напечатана книга «Происхождение названий русских и некоторых западноевропейских рек, городов, племен, местностей», вышедшая, к сожалению, небольшим тиражом. По тем временам это было событием в топонимике, хотя автор этого слова никогда не употреблял.

Основной мыслью исследователя было то, что с древнейших времен по рекам шло расселение людей, около них охотились и тут же рыбачили, по рекам проходили основные пути сообщения. Поэтому реки обожествлялись, по ним стали называть племена, обитающие в этих местах. Позднее у него появилась небольшая рукописная работа, в которой показано, как многие речные названия оказались тождественными именам местных божеств: «Почитание рек-богов ведет начало с глубокой древности, но в других местах оно дожило до наших дней. Мною рассмотрено 400 богов Малой Азии, Финикии, Индии, Греции, Западной и Восточной Европы».

Уже в преклонном возрасте А. Ф. Орлов не оставил своего любимого занятия и продолжал интересоваться географическими названиями. В 30-х годах прошлого столетия он подготовил свою книгу ко второму изданию, значительно дополненную и снабженную обширным указателем использованной литературы, но обновленная рукопись так и не была напечатана. Этому помешал известный востоковед и языковед, академик Н. Я. Марр (1864–1934). Он воспротивился ее изданию, т. к. по своему содержанию книга якобы противоречила только что выдвинутой им так называемой «яфитической теории», или «Новому учению о языке», кстати, научно не обоснованной. К великому сожалению, можно констатировать, что авторитет известного академика незаслуженно победил скромного лесничего и преподавателя из Вельска.

А. Ф. Орлов проделал огромную работу над картографическим материалом не только России, но и Западной Европы, Малой Азии и Индии. Не забыл он упомянуть и Биармию, точнее Пермь, когда давал объяснения названий племен, обитающих на Севере. Он правильно обратил внимание, что ученых всегда смущало название Перми – Биармия. В скандинавских сагах, пишет Орлов, под этим именем описывалась сказочная страна с богатыми храмами, с высокой культурой и обширной торговлей. Поэтому все искали Биармию со следами такой культуры. Но потом пришли к заключению, что: «Имя Пермь – одно из названий Биармии; высокой культуры там не было, а торговля была, конечно, большая, мехами – с Персией по реке Каме, а может быть, и с Византией. По моему, название «Биармия» есть просто искаженное скандинавами слово Пермь».

И привел примеры, как татары произносят русские слова: Буртасы говорили с твердым Д, т. е. Бурдасы или Бердасы. Немцы изрекали боловина, вместо половина, переводя глухую согласную П в звонкую – Б, поэтому, делает вывод Орлов, скандинавы совершенно так же слово Пермь или Пярмь, переделали в Биарм.