Чтение онлайн

Мама? Да нет, мужские шаги. Для Арсланга слишком тяжёлые. Брату всего восемнадцать, и он ещё не умеет так тяжело ступать. Я похолодела, осознав, что рассерженная Альмана не заперла дверь. Крутанула колёса, разворачиваясь. Если это вор, то нужно сразу сбить его с ног и…

Высокий, тёмный силуэт показался в коридоре, ведущем на кухню. Незнакомец. Внезапность — половина победы. И я, оттолкнувшись от стола, бросила тяжёлую коляску, словно торпеду.

Но, когда я уже летела на него, он вдруг вскинул руку, меня будто взрывной волной подхватило и отшвырнуло назад. Коляска врезалась в стол, я ударилась в спинку и почти упала на колени, согнувшись.

Что это было? Он же меня даже не коснулся?!

— Доброе утро. Приношу за вторжение мои извинения, — прозвучал холодный, как воды Балтики, голос, — открыта была дверь. Иляна Джангаровна Убушаева ведь вы? Не ошибаюсь я?

гость

Глава 2 Белая змейка

— Доброе, — машинально ответила я, распрямляясь. — Кто вы и что вам нужно?

Я бы спросила ещё, каким образом он отшвырнул тяжёлую инвалидную коляску прочь, даже не коснувшись её, но решила повременить с этим. Отвечать на его вопрос также не стала: вдруг он маньяк? Среди фанатов, например, бывают очень и очень странные люди, от которых стоит держаться подальше. Конечно, прошло уже почти четыре года с тех пор, как у меня были фанаты, но маньяки они такие… терпеливые.

— Имя моё Литасий, королевства Мёртвых драконов являюсь я магистром академии телохранителей. Замечу вскользь, что на вопрос не ответили вы.

Мои скромные познания в географии не позволили мне понять, о какой стране идёт речь. Чушь, конечно, насчёт мёртвых драконов, но, может, Тайвань так переводится, например? Или Бирма какая-нибудь? Впрочем, для иностранца незнакомец говорил слишком чисто, хоть и странно составлял предложения. Однако азиатом точно не выглядел: высокий мужчина, скорее европеец, с сухощавым прямоугольным лицом германского типа, тонким носом, близко посаженными серо-голубыми глазами, взгляд которых, который заморозил бы и кипяток, я думаю. Не широкоплечий, скорее наоборот. Весь будто вытянутый. Коротко стриженные волосы белые как снег. Седые?

Чёрное пальто, идеально сидящее на фигуре. Брюки со стрелочками. Сверкающие чёрным кремом ботинки с узкими длинными носами. По осенней-то грязи! Или он приехал в машине? Да, наверное, ведь за окном дождь, а на его одежде нет ни пятнышка влаги. В руке — изящная тросточка с серебряным набалдашником в виде головы дракона.

Ему было лет за сорок точно, судя по тонким, словно вырезанным на лице морщинкам. И по седине.

Не грабитель, уже хорошо. Слишком интеллигентное лицо. Профессор? Возможно. На какого-то английского лорда похож, вот что.

А может, он журналист или писатель? Может, просто книжку обо мне написать хочет? Интересно, сколько платят тем, о ком пишут всякие биографии? Ведь платят же, да?

А я тут в пижамке. Жёлтой.

Магистр Литасий неверно понял моё молчание. Он прошёл в кухню, поставил кейс, который держал в руках, на стол, открыл, достал сложенную газету, развернул и положил передо мной:

— Не отпирайтесь. Не стоит. Я знаю всё.

На фотографии было моё лицо, лыжная шапочка, поблёскивающие синевой очки. Ну и моя бишечка на плече: надёжная, как калашников, простая, как… как калашников, ижевская винтовочка Би-7–2.

Моя прелесть…

Её мы продали год назад. Я отстаивала любимицу до последнего. Верила, что пока мы с ней вдвоём, ни разу не попаду в молоко. И уж точно не застрелюсь.

— Предварительно справки я навёл.

— Ну хорошо, — сдалась я и невольно погладила бишечку на фотографии пальцем. — Я это я. И что вы хотели?

Родненькая, скучаю! Ветра и степи, как я скучаю по тебе!

— Предложение к вам у меня есть.

Литасий оглянулся на стул так, словно хотел сесть, но заметил на нём пластилинового солдатика и, кажется, передумал.

— Слушаю вас.

Я оторвала взгляд от памятного снимка, сделанного как раз в декабре, на тренировках в Тюмени. Тогда я узнала, что зачислена в сборную, и для девчонки двадцати одного года это было… это был просто головокружительный успех.

— И да, я очень занята. У вас пятнадцать минут, чтобы изложить суть дела, а после этого я попрошу вас покинуть квартиру, в которую, замечу, вас не приглашала.

— Дверь…

— Была открыта, я помню. Но адекватный человек позвонит, даже если дверь распахнута настежь.

— Звонок? — переспросил он. — Ни колокольчика, ни рынды я не видел.

Я закатила глаза. Сохранила на ноуте проделанную работу, сложила руки на столе и демонстративно уставилась на незваного гостя.

— Что ж, — господин Литасий поджал узкие губы, — услышал я вас. Повредили вы позвоночник. Назад одиннадцать месяцев и три года. Не в спорте вы больше. Чемпионом не стать вам. Снимки и медицинский диагноз я смотрел. Необратимо это.

Вот же… я аж задохнулась от наглости мерзавца.

— Знаете что? Пятнадцать минут это слишком много. Не желаете ли пойти вон, сударь? — прошипела ему в лицо.

Не знаю, почему вдруг обратилась к нему именно так. То ли потому что он и правда очень походил на «сударя», то ли потому, что мне казалось, так острее и язвительнее.

— Благодарю, нет. Не на что вам надеяться. Никем вы стали. Живёте в трущобах. Нет перспектив. Вариант вам я готов предложить.

Я едва в лицо ему не расхохоталась. Ну то есть это… шарлатан, да? Сейчас начнёт предлагать мне лекарство или какой-нибудь реабилитационный центр. Мне стало скучно. Однако я привыкла держать слово, поэтому просто терпеливо уставилась на часы.

— Ну, валяйте, — дозволила устало.

Как же они все надоели! В последний год уже не было такого ажиотажа желающих сделать на мне деньги. Может, они как-то передают информацию, что у знаменитых Убушаевых закончились средства, не знаю. Но стало потише. И вот оно, здравствуйте. Вылезло.

— Дам вам я исцеление. Полное. Молоды вы и ещё в большой спорт сможете вернуться.

— И сколько стоят ваши услуги? — холодно полюбопытствовала я.

Не то чтобы было прям очень интересно, но так. Для поддержания разговора.

— Не деньги. Должны победить вы между академиями на турнире. Победите, исцелю вас я. Нет — в инвалидном кресле останетесь.

— Паралимпиада, что ли? — не поняла я. — И как я смогу победить до исцеления? Гонки по лыжам между колясочниками? Или там «тёплая трасса»? Бесснежная?

— На лыжах. Снежная.

Я хмыкнула и даже повеселела. Нет, ну правда, смешно же.

— Иляна, не будете инвалидом вы в моём мире, — равнодушно пояснил Литасий, — однако, вернувшись в свой, снова им станете. Должны со мной в академию вы отправиться. Вас зачислю адептом я, но сможете после турнира вы к прежней вернуться жизни. В инвалидном кресле, если проиграете. В большом спорте, если победите.