Чтение онлайн

Разлившийся Океан Сивиллы (потоп Огига) Диодор Сицилийский в стиле рационалиста Палефата именует наводнением реки Нил. Согласно Диодору, когда Дионис-Осирис отправился из Египта с толпами сопровождавших его людей в Индию, он надолго задержался в соседней Эфиопии, где его и застало известие о наводнении: «В Эфиопии он научил жителей земледелию и основал несколько известных городов, а затем оставил после себя людей управлять страной и собирать дань. В то время как Осирис и его армия были заняты такими делами, Нил, говорят, во время восхода Сириуса, который происходит в сезон, когда река, как правило, разливается, вышел из берегов, затопив большую часть Египта и покрыл особенно те части, где наместником был Прометей, а так как практически всё в этом районе было разрушено, Прометей был так опечален, что едва не лишил себя жизни. Потому что вода неслась так быстро и с такой яростью, река получила название Этус, но Геракл, будучи всегда настроен на великие предприятия, и стремясь к славе отважного духом, быстро остановил потоки из брешей и возвратил реку в прежнее русло» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,1,18). В связи с тем, что в тексте упоминается Прометей, прикованный согласно греческим мифам задолго до Девкалионова потопа, очевидно, что Диодор описывает не Девкалионов потоп, но более ранний потоп Огига, который одновременно фигурирует у него как наводнение на Самофракии: «Самофракийцы рассказывают, что еще до потопов, которые имели место в других землях, у них произошел великий потоп, во время которого вначале открылся проход между Кианейскими скалами, а затем и Геллеспонт. После этого на острове родился Саон, сын Зевса и нимфы, или же Гермеса и Рены. Саон объединил жившие порознь народы, установил законы, а жителей его разделил на 5 племен, которым дал имена своих сыновей. После установления такого государственного устройства на Самофракии родились дети Зевса и Электры, одной из дочерей Атланта, – Дардан, Иасион и Гармония» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,5,48). Таким образом, предок троянцев Дардан вероятно являлся современником Рагава (р. 661 г. после потопа); Саон и Электра – Фалека (р. 531 г.), а Атлант, сын Яфета, был ровесником Салы (р. 267 г.), правнука Ноя. В свою очередь, Огига, давшего имя локальному потопу, мы считаем ровесником Каинана (р. 137 г.), тогда как потоп Огига по сути можно считать Божьим предупреждением воздержаться от поисков земного рая и строительства Башни.

Некоторые сведения о потопе Огига приводит Евсевий Кесарийский (Хроника,64): «Огиг, как говорят, был первым, [царем] афинян. Греки рассказывают, что величайшее древнее наводнение произошло во время его правления. Фороней, сын Инаха, царь аргивян, как считается, жил в это время». Греческий историк Павсаний называет Огига царем Беотии: «Говорят, что землю фиванскую населяли сначала эктены, а царем эктенов был автохтон Огиг; поэтому-то у многих поэтов наиболее распространенным эпитетом Фив служит название Огигии. Эктены погибли от чумной заразы; после них в стране поселились гианты и аоны» (Павсаний, Описание Эллады,9,5,1). Короткая ремарка об Огиге также присутствует в трудах святителя Феофила: «Ибо Фалл упоминает о Виле, царе ассирийском, и Кроне Титане, говоря, что Вил вместе с титанами воевал против Зевса и сторонников его, так называемых богов, и что побежденный там Гиг, который тогда царствовал в стране прежде называвшейся Актою, теперь же Аттикою, бежал в Тартисс» (Послание к Автолику,3,29). Если же обратиться к современным геологическим датировкам, то локальный потоп Огига, произошедший в период между рождениями Евера (р. 397 г.) и Фалека (р. 531 г.), соответствует средиземноморской трансгрессии эпохи позднего эоцена.

Море Неотетис в эпоху олигоцена, рюпельский век, 34–28 млн л.н. (последствия потопа Огига)

Сведения о потопе Огига встречаются не только в греческой мифологии. Рассказывает о нем и персидский ученый XI века Бируни, хотя и относит этот потоп ко временам царя Тахма Урупи, т. е. одним поколением позднее: «часть персов признает потоп, но они описывают его иначе, чем он описан в книгах пророков. Они говорят: нечто подобное произошло в Сирии и в Магрибе во времена Тахмураса, но потоп не охватил весь населенный мир. При потопе утонули только немногие народы, потоп не перешел ущелья Хульвана, и не достиг стран Востока» (Бируни, Памятники минувших поколений, О сущности эры и о расхождении народов в этом вопросе,24).

Названный в честь Огига остров, располагающийся в Атлантическом океане, упоминает Гомер в «Одиссее», а также Плутарх: «остров некий, Огигия, лежит далеко в море – в пяти днях от Британии, если плыть на запад (О лике, видимом на диске Луны,26). Огигия – это тот же самый остров, который греческий путешественник IV века до РХ Пифей называл Фула (Туле): «… далее, до параллельного круга, проходящего через Фулу, которая, по словам Пифея, отстоит от Бреттании к северу на шесть дней морского пути и находится вблизи замерзшего моря» (Страбон, География,1,4,2). При этом Плиний Старший уточняет, что плавание в течение шести дней занимал только путь от Британии до Фарерских островов, сам же остров Туле находился гораздо дальше: «Последний из островов, которые источники приводят для этих мест – Туле, на нем в летнее солнцестояние, когда Солнце проходит через созвездие Рака, как мы указывали, нет ночи, а в зимнее солнцестояние нет дня. Некоторые полагают, что такое состояние продолжается по шесть месяцев. Историк Тимей упоминает остров Миктис, отстоящий от Британии в пределах шестидневного плавания. К нему жители Британии плавают на плетеных судах, обшитых шкурами. Сообщают и о других островах: Скандиас, Думна, Бергос, самый большой их них – Беррика, от него плавают к Туле. От Туле на расстояниии однодневного морского пути замерзшее море, некоторыми именуемое Кронийским» (Плиний Старший, Естественная история,4,102). Судя по описанию, Огигия Плутарха, он же остров Туле Пифея и Плиния – это современная Исландия, в которой темное время длится с ноября по январь, а «белые ночи» наблюдаются в течение всего лета.

Хотя у нас нет точных данных о доскандинавском населении Исландии (Огигии-Туле), тем не менее, известно, что ирландцы раннего средневековья были хорошо знакомы с этим островом, и можно предположить, что некогда, в первые послепотопные времена Ирландию и Исландию заселял единый народ. Действительно, предания Ирландии, которую историк XVII века Родерик О’Флаерти называет Огигией, наиболее богаты сообщениями об Огиге. В них Огиг фигурирует под именем Финтана: «Кесайр, дочь Бита, сына Ноя, прибыла в Ирландию за сорок дней до потопа. Ной сказал им: Вставай, сказал он, и иди в западную часть мира, может быть, потоп не дойдет туда. Прибыли три корабля, два корабля разбились. Кесайр и команда ее корабля спаслись, их было пятьдесят женщин и трое мужчин – Бит, сын Ноя, Ладра кормчий и Финтан, сын Бора, чья могила над Тул Туинде» (Книга захватов Ирландии). Кесайр – это известная из греческих мифов волшебница Кирка (Цирцея), дочь Гелиоса, так что сожительство с ней Одиссея было не более, чем поэтическим вымыслом Гомера – их отделяло почти полторы тысячи лет. Цирцея-Кессайр была внучкой Ноя и дочерью Бита (т. е. Бет-Эля – Гипериона), поэтому греческие мифы и называют ее дочерью Солнца: «Цирцея, дочь Солнца, жившая на острове Меония» (Первый Ватиканский мифограф,15). Что касается острова Меонии, то это современный остров Мэн, расположенный между Великобританией и Ирландией.

Поэтическую автобиографию долгожителя Финтана-Огига, сына Бохра, сына Бита, сына Ноя, приводит ирландская сага «Установление владений Тары»:

Как мы видим, ирландские предания отождествляли потоп Финтана (Огига) с всемирным потопом, что, на наш взгляд, является ошибкой – Финтан был правнуком Ноя. Упомянутый в саге Партолон – это греческий Триоптолем (искаженное Варфоломей), что в переводе означает «сын вспаханной земли», кем собственно и был Триоптолем, получивший от Деметры (Исиды) дар земледелия и учивший ему народы. Как сообщают греческие мифы, однажды Деметра в поисках своей дочери Персефоны пришла в дом царя Элевсина, который и был сыном Огига и отцом Триоптолема. При этом альтернативная версия поэта Херила о Триоптолеме как правнуке Девкалиона не выдерживает критики, поскольку массовый переход к оседлому образу жизни, предполагающему развитое земледелие, произошел в Аттике еще во времена ровесника Девкалиона – Кекропса, основателя двенадцати городов. Если же следовать ирландским мифам, то Партолон (Триоптолем) считался шестым потомком Яфета по линии его сына, Магога.

В ирландском манускрипте XIV века Книге Баллимоута Финтан (Огиг) числится уже как Финей Фарсайт («провидец»), сын Баата, сына Магога, сына Яфета – один из 72 вождей, строивших Вавилонскую башню, и изобретатель четырех алфавитов (еврейского, греческого, латинского и огамического). Любопытно, что похожие сведения о Финтане приводит и сага «Установлении владений Тары»: «Лишь один Финтан пережил потоп, и нынче ночью наслал на него Господь дух Самуила пророка в облике юноши. Опустились на губы Финтана солнечные лучи, и три углубления появились у него на затылке, отчего семь даров красноречия и семь цепочек примет его язык».

Во времена поздней античности долгожителя Огига-Финтана называли уже Огмием и даже путали с Гераклом, о чем можно судить по отрывку из Лукиана Самосатского: «Геракла кельты называют на своем местном языке Огмием, причем изображают этого бога в очень странном виде: он у них оказывается глубоким стариком, с плешью на темени, с совершенно седыми остатками волос на затылке, с кожей, сморщенной и загорелой до черноты, как у старых мореходов. Скорее можно было бы предположить, что перед нами – один из подземных обитателей Тартара, какой-нибудь Харон или Иапет, словом – кто угодно, только не Геракл. Но и в таком образе Огмий сохраняет все же снаряжение Геракла: львиная шкура накинута, палицу держит в правой руке, колчан подвешен, и натянутый лук выставляет вперед левой рукой, – словом, что касается снаряжения, это настоящий Геракл… Впрочем, самое непонятное в этом изображении – еще впереди. Дело в том, что этот Геракл, хотя и старик, влечет за собой целую толпу людей, причем все привязаны за уши. А привязью служат тонкие цепочки, из золота и электрона, сработанные и подобные прекраснейшим ожерельям. И вот, люди, увлекаемые столь слабой цепью, даже не помышляют о бегстве, хотя они могли бы легко убежать, и вообще не сопротивляются и ногами не упираются, не откидываются всем телом назад, борясь с увлекающей цепью, напротив, со светлыми и радостными лицами они следуют за уводящим их богом и, славословя его в один голос, сами спешат и, желая забежать вперед, ослабляют узы, и, кажется, опечалены будут, если получат свободу. Не премину я рассказать и о том, что показалось мне в этом изображении всего неуместней: не зная, куда прикрепить концы цепочек, – так как правая рука Геракла уже занята палицей, а левая – луком, – художник просверлил кончик языка, заставив бога языком увлекать пленников, и он ведет их таким образом, повернув к ним лицо и улыбаясь им» (Про Геракла,1–3). Однако совершенно очевидно, что богатырь Огма, брат Нуаду Серебряной руки, павший в битве с фоморами при Маг Туиред, которого Лукиан и называет кельтским Гераклом, никакого отношения к огамическому письму не имел. Его изобретатель – Финтан (Огиг), отсюда и соответствующее скульптурное изображение Финтана с цепочками, протянутыми от языка к людским ушам, что символизирует красноречие и знание языков.

Возвращаясь к событиям древнейшей истории, отметим, что первый Дионис (Осирис, сын Аммона) был коварно убит Тифоном (Сетом) вскоре после титаномахии. Позднее Тифону отомстил сын Осириса-Диониса, Гор, о чем подробно сообщают египетские предания, тогда как согласно греческим мифам Тифона одолел Зевс Олимпийский. Армянский историк XIII века Вардан Великий датирует строительство знаменитой Вавилонской башни рождением Рагава (661 г. после потопа), но тут он весьма ошибается – к этому времени подавляющее большинство строителей Башни, т. е. десятое поколение Сивиллы (внуки Ноя, ровесники Артаксада-Каинана), уже все умерли. В действительности, Вавилонская башня строилась незадолго до рождения Фалека (531 гг. после всемирного потопа) сразу после гибели первого Диониса (Осириса), которой в свою очередь предшествовали потоп Огига (Финтана) и титаномахия. По поводу строительства Вавилонской башни Вардан приводит следующую легенду: «Существует сказание в доме Неврода, что сначала ангел пришел к Невроду, который был князем и ловил строителям на пищу – и сказал ему: “я – ангел Божий, начальник востока; так говорит Господь Бог неба и земли: “замолчите, перестаньте идти ко мне, ибо вы не достигнете этого. Я приду к вам в свое время и дам вам лестницу, по которой можно будет и вам придти ко мне» – Но они не послушались ангела» (Всеобщая история,15).

Цитирующий Сивиллу И. Флавий сообщает о низвержении Вавилонской Башни в результате ураганных ветров: «Когда все люди говорили еще на одном языке, некоторые из них начали строить страшной высоты башню, чтобы при помощи ее взойти на небо. Боги, однако, наслали ветры, сокрушили башню и при этом дали каждому [из строителей] особый язык» (Иудейские древности, 1,4,3). В греко-римской мифологии, как ни странно, о Башне рассказывается мало и косвенным образом – существует миф об Аллоадах и краткое сообщение Овидия: «В царство небес, говорят, стремиться стали гиганты, к звездам высоким они громоздили ступенями горы» (Метаморфозы,1,150). Однако ветры, повергнувшие Вавилонскую башню, упоминаются в греческих мифах, где, как известно, они возникают после гибели Тифона: