Чтение онлайн

Некоторые комментаторы воспринимают слова «не труби перед собою» буквально, тогда как это обычная *гипербола (люди не трубили в трубы, когда подавали милостыню) и, скорее всего, игра слов (коробки для подаяний часто имели форму трубы). Явную гиперболу представляет собой и фраза «пусть левая рука не знает, что делает правая».

Параллелизм построения всего раздела (6:1–18) и фрагмента, посвященного молитве, подчеркивается включением образца молитвы (6:9–13); о том, как не следует молиться, мы узнаем из 6:5,7,8, а о том, как надо молиться — из 6:6,9. В иудаизме постоянной молитве уделялось гораздо большее внимание, чем в религии греков и римлян.

6:5,6. Проблема не в самой публичной молитве, а в мотивах, которыми руководствуются люди, заботясь о том, чтобы произвести впечатление на окружающих, а не быть услышанными Богом. Вероятно, было принято, чтобы благочестивые люди возносили свои личные молитвы в *синагоге; о том, молились ли во времена Иисуса во всех синагогах одновременно, ничего неизвестно. «Комната» могла быть простой кладовой; у большинства людей не было личных комнат в доме, и только в кладовке была дверь, которую можно было закрыть. Молились стоя — это была обычная молитвенная поза.

6:7. Иудаистские богословы спорят по поводу того, существовали ли в тот период установленные тексты молитв. Греки в своих молитвах перечисляли как можно больше титулов божества в надежде, что это привлечет его внимание. Молясь, язычники обычно напоминали о своих добрых делах и принесенных жертвах, пытаясь заставить божество исполнить обязательства, предусмотренные взаимным договором.

6:8. Иудаизм признавал всеведение Бога; проблема здесь, таким образом, не в доктрине, которой придерживались слушатели Иисуса, а в их сердцах. Евреи смотрели на Бога иначе, чем греки смотрели на своих богов (хотя даже их вера в единого Бога не всегда была идеальной). В иудаизме Бог был Отцом, Который с радостью обеспечивал нужды Своего народа; иудаизм также признавал, что Бог знает все помыслы человека. Иисус предлагает образец действенной молитвы, основанной на доверии и любви, а не деловом партнерстве, — модели, более близкой приверженцам язычества.

6:9,10. Иудеи обычно обращались к Богу в молитве со словами: «Отец наш небесный», хотя изредка были и такие нежные обращения, как «Авва» (папа; см. коммент. к Мк. 14:36). Одна из типичных еврейских молитв того времени (каддиш) начинались словами: «Да прославится и святится Его… имя… да грядет Его царство».

В еврейских молитвах звучала мысль, что имя Божье будет «прославлено», или «освящено», в конце времени, когда Его *Царство придет, как говорится и в Библии (Ис. 5:16; 29:23; Иез. 36:23; 38:23; 39:7,27; ср.: Зах. 14:9). Пока это время не наступило, народ Божий может прославлять Бога своей праведной жизнью; если они живут недостойно, то «богохульствуют», порочат Его имя среди народов (ср. также: Исх. 20:7; Иер. 34:16; 44:25,26; Иез. 13:19; 20:14; Ам. 2:7).

Евреи верили, что с приходом Царства Божья воля исполнится и на земле, и на небе.

6:11. Этот стих — аллюзия на «хлеб насущный» (манну), который Бог даровал Своему народу в пустыне, когда Он впервые его искупил. Молитвы с просьбой к Богу обеспечить человеческие нужды, из которых самые насущные — хлеб и вода, были широко распространены в Древнем мире (ср.: Прит. 30:8).

6:12. В иудаизме грехи рассматривались как «долги» перед Богом; в арамейском языке грехи и долги обозначаются одним словом. Библейский закон требовал периодического прощения денежных долгов (каждый седьмой и пятидесятый год), поэтому тема прощения долгов звучала весьма актуально (особенно с учетом того, что еврейские законники нашли способ обходить требование прощения долгов, чтобы кредиторы не перестали давать в долг).

6:13. Сходство с древними иудейскими молитвами и, возможно, *арамейская первооснова этого стиха указывают на то, что первая строка означает «не дай нам согрешить при искушении», а не «не введи нас в искушение» (ср.: 4:1; контекст 26:41; ср.: Пс. 140:3,4). Некоторые богословы усматривают здесь аллюзию на время последних испытаний, которое должно предшествовать грядущему *Царству. Поскольку еврейские молитвы обычно читались во время богослужения и завершались хвалой, тот факт, что Матфей добавил к своему тексту прославление («Ибо Твое есть Царство…»), не вызывает удивления.

6:14,15. Принцип прощения, который провозглашает здесь Иисус, по-видимому, заключается в том, что только милосердные умеют принимать благодать. См. коммент. к 18:21–35.

Многие благочестивые люди, по крайней мере во время засухи, постились (без воды, что было вредно для здоровья) два раза в неделю. Такой пост считался похвальным, тогда как пост *аскетов (т. е. голодание ради «укрощения плоти») запрещался. Еврейский пост предусматривал воздержание не только от пищи, но и от других радостей жизни, в том числе от умащения головы во избежание сухости кожи; все это были признаки настоящего поста. (Греки умащали тело перед гимнастическими упражнениями, а затем металлическим скребком удаляли грязь, впитавшуюся в масло. У евреев такого обычая не было, и здесь речь идет не о нем.) Господь никогда не устанавливал пост ради самого поста (Ис. 58:3-12; Иер. 36:9).

Не следует накапливать богатства, отягощая себя излишними заботами о них (6:19–24), поскольку все необходимое для жизни нам дает Бог (6:25–34).

6:19. Древние законоучители, и среди них *Гиллель, выдающийся еврейский раввин, в целом признавали, что земные сокровища тленны. Желая уберечь свои сокровища от воров, богачи либо отдавали их на хранение менялам или в храмовую сокровищницу (потому что даже воры остерегались «грабить богов»), либо закапывали в землю (где, впрочем, моль могла уничтожить дорогую одежду, а ржавчина — источить монеты).

6:20,21. В еврейских текстах говорится о необходимости доверить свое богатство Богу (напр.: Тов. 4:7-10). Иногда это означало, что щедрый человек может довериться Богу, Который поможет ему в трудную минуту; иногда это относилось (как в данном случае) к сокровищам грядущего мира.

6:22,23. Фактически, Иисус противопоставляет «одно» око «худому», или дурному, оку. Возможно, это наставление построено на игре слов. Выражение «один глаз» обычно означало искренность и прямоту, но вместе с тем подготавливало читателя к 6:24. Под «худым» в этой культуре мог подразумеваться либо больной, либо завистливый глаз. Многие в то время считали, что свет не воспринимается глазами, а исходит из них, позволяя человеку видеть. Хотя Иисус и сравнивает глаз со светильником, Он говорит о «больных» глазах, которые не способны воспринимать свет. Такие глаза свидетельствуют о ничтожестве завистливого и скупого человека.

6:24. У двух господ редко бывали общие рабы, но когда это случалось, то всегда вело к неприятностям. «Маммона» — арамейское слово, означающее богатство или деньги, но Иисус, по-видимому, уподобляет его некоему идолу, используя другую древнюю фигуру речи (персонификацию).

6:25. Большинство людей в древности довольствовались самым необходимым: пищей, одеждой и кровом. Поскольку обретение этих вещей часто зависело — особенно в сельской местности — от сезонных дождей или (как в Египте) от разливов Нила, у них было много оснований для беспокойств даже о пище и одежде.

6:26,27. Некоторые древние философы призывали учиться на примере природы и философии. Еврейские учителя говорили, что в Библии Бог сосредоточивает внимание на законах, связанных в основном с людьми (хотя было совершенно очевидно, что Богу подвластно все сущее; ср.: Пс. 103:27). Но вопрос Иисуса «вы не гораздо ли лучше?» был типичным раввинским аргументом (qal vahomer): если Бог заботится о птицах (а *раввины признавали, что Он поддерживает все сущее), то насколько же больше Он заботится о людях?