Чтение онлайн

Провозвестие М.п.к. Подобно своим современникам — первым пророкам–писателям — прор. Михей является одним из великих учителей ветхозав. Церкви. Он изобличает общество, к–рое считает себя религиозным, живущим по Божьим уставам. Этим обществом руководят священники и пророки, оно ревностно предано храмовому благочестию и не жалеет жертв для алтаря. Но за благополучным фасадом скрывается глубокий упадок. Он связан с ложным пониманием религии. Человек размышляет, чем еще он может умилостивить Бога, какие дары принести Ему, но ритуальные знаки набожности бессмысленны, если вера не влияет на нравственную жизнь.

О, человек! сказано тебе, ч т о добро

и ч е г о требует от тебя Господь:

Действовать справедливо, любить дела милосердия

и смиренномудренно ходить пред Богом твоим.

(6:8).

В этих словах Михея заключена сущность допленного *профетизма. В них пророк дает «синтез проповеди своих предшественников и современников» (*Харрингтон). Действительно, призыв к справедливости звучал у прор. Амоса: прор. Осия учил о милосердии (евр. хесед), а прор. Исайя — смирению перед Богом.

Но обличениями зла и предсказаниями кары М.п.к. не исчерпывается. Духовному взору пророка предстает грядущее осуществление замыслов Божьего Домостроительства. После дней расплаты придет время, когда Слово Господне и Закон Его воссияют из Иерусалима и «многие народы» притекут к «горе Господней» (4:1–4). Первая часть этого пророчества буквально повторена у Ис 2:2–4. Вопрос о том, кто из пророков первым произнес и записал это слово, не имеет большого значения. Важно, что предвидение возрожденного человечества прообразует и предсказывает явление истины Христовой. При этом пророк подчеркивает свободное устремление самих народов к этой истине, их активное участие в созидании Царства, что, в частн., выразится в прекращении войн (см. ст. Миротворчество в Библии).

Как и Исайя, Михей говорит не только о *мессианской эре, но и о личности Мессии (5:2–15). Во исполнение пророчеств, Он будет Сыном Давидовым, но родится не в царском дворце Иерусалима, а в маленьком Вифлееме, отечестве Давида–пастуха. Мессия станет истинным Пастырем и Защитником Своей Церкви. Его Царство будет вселенским. Оно принесет людям мир, но мир не просто как конец войн, но и как расцвет человечества, очищенного от всякого зла. *Паремии из М.п.к. читаются в навечерие праздника Рождества и на вечерне праздника.

С в я т о о т е ч. к о м м е н т а р и и: прп.*Ефрема Сирина, блж.*Иеронима, свт.*Кирилла Александрийского, блж.*Феодорита Киррского.

*А н т о н и й (Храповицкий), Толкование на кн. прор. Михея, СПб., 1890; [К а м е н е ц к и й А.С.], Миха, ЕЭ, т.11; Н и к о л ь с к и й А., Рассуждение о том, что владыка Израилев, о котором говорит прор. Михей в гл.5 ст.2, есть Мессия Иисус, М., 1838; еп.*П а л л а д и й (Пьянков), Толкование на книги св. пророков Ионы и Михея, Вятка, 1874; *Р ы б и н с к и й В.П., Кн. прор. Михея, ТБ, т.7; е г о ж е, Кн. прор. Михея, К., 1911; *С м и р н о в И.К., Св. прор. Михей, М., 1877;

Ф л а н а г а н Н., Книга Амоса, Осии, Михея, 1966 (Ркп. МДА); *Ю н г е р о в П., Кн. прор. Михея, Каз., 1890; M c K e a t i n g H., The Books of Amos, Hosea and Micah, Camb., 1971; проч. иностр. библиогр. см. в *C h i l d s, p.428; JBC; NCCS и в ст.: Малые пророки; Пророческие книги.

— см. Талмуд.

Федор Иванович (1874–1919), рус. правосл. историк. Окончил КДА, где впоследствии состоял проф. по кафедре церк. права. Его гл. экзегетич. работа: «Речи св. апостола Петра в книге Деяний апостольских» (К., 1907). Подробный ее критич. разбор дал *Муретов (БВ, 1911, № 2, 4, 5).

М у в и н к е л ь (Mowinckel) Сигмунд (1884–1965), норвежский протестантский экзегет. С 1922 проф. Свящ. Писания ВЗ в ун–те в Осло. С 1940 исполнял должность пастора. Ученик *Гункеля. Подобно *Педерсену и др. представителям *скандинавской библеистики, М. придавал большое значение *устной традиции и роли культа в формировании книг ВЗ. В частн., он показал, насколько ошибочным было противопоставление *профетизма и богослуж. традиции, на чем настаивала школа *Велльхаузена. Согласно выводам М., пророческая проповедь была неотъемлемой частью храмового культа. Другой заслугой М. является тщательно разработанная концепция о Псалтири как книге, сложившейся в процессе ветхозав. литургич. творчества. М. указал на сходство между псалмами и древневост. памятниками, посвященными торжествам новолетия. Такие праздники в Вавилоне и др. странах Востока символизировали интронизацию верховного божества. Центр. роль в этих торжествах играл царь. В свете указанных вост. обычаев М. и рассматривал генезис Псалтири («Psalmen Studien», Bd.1–6, Kristiania (Oslo), 1921–24). Он обнаружил в них мотивы, сходные с новогодними ритуалами Востока (в частн., тему «воцарения Яхве»). Т. о., М. собрал богатую аргументацию в пользу датировки Пс царской эпохой вопреки

критикам 19 в., к–рые относили Пс к после *Плена периоду. Одна из последних работ М. посвящена природе ветхозав. *мессианизма. Изучение *«жизненного контекста», стоящего за библ. писаниями, и их историко–лит. анализ М. сочетал с глубокой верой в Библию как Слово Божье. Труды М. оказали большое влияние на *Крауса и др. зап. экзегетов.

Le D№calogue, P., 1927; Die Erkenntnis Gottes bei den alttestamentlichen Propheten, Oslo, 1941; Zur Frage nach dokumentarischen Quellen in Josua, Oslo, 1946; Prophesy and Tradition, Oslo, 1946; He that Cometh, Oxf., 1956; The Old Testament as Word of God, N.Y., 1959; The Psalms in Israel’s Worship, v.1–2, N.Y. — Oxf., 1962; Tetrateuch, Pentateuch, Hexateuch, B., 1964.

DBSpl, t.5; H a n r e t H., Les th№ories de S.Mowinckel et leur prolongement, in: O`u en sont les №tudes bibliques? P., 1968; K a p e l r u d A., Sigmund Mowinckel and Old Testament Study, «Annuals of Swedish Theological Institute», 1966–67, № 5; ODCC, p.946.

Под католич. М. подразумевается движение внутри католич. мысли, к–рое заявило о себе на рубеже 19 и 20 вв. и стремилось согласовать церк. принципы с состоянием культуры своего времени (философией, естествознанием, историч. наукой, социальными проблемами и пр.). Собственно, «движением» М. назвать трудно. Он не получил широкого распространения, его не поддержали епископат и ведущие богословы: представителями его в основном были профессора–интеллектуалы, организованно не связанные между собой. Они оставались одиночками, не имели общей программы, работали в разных областях и имели неодинаковые взгляды. Название «модернисты» было дано им их противниками.

Сама идея модернизации церк. жизни и мысли не была новой для христианства. Во все времена Церковь ассимилировала различные стороны культуры. Святоотеч. традиция во многом считалась с наследием *античности (в частн., платонизма); схоластич. богословие использовало Аристотеля; католич. гуманисты обращались к данным филологич. и др.

наук. Велико было и влияние на протестантов со стороны философии и социологии. Протестантские богословы нередко ориентировались на *Лессинга, Декарта, Канта и *Гегеля. Папа Пий IX сделал попытку преградить путь проникновению в католичество «духа нового времени», справедливо предвидя опасности, идущие от него, но его «Силлабус» (1864) воспрепятствовал свободному усвоению того ценного, что дали наука и культура Нового времени.

К кон. 19 в. одной из «болевых точек» теологии Запада был вопрос об историч. и, в частн., библ. критике. Ее выводы и достижения становились все более очевидными, и католич. экзегеты уже не могли их игнорировать. *Папская библейская комиссия, созданная *Львом XIII и призванная укрепить позиции католич. библеистики, вводила в нее новые методы в высшей степени осторожно и ограниченно. Это не могло удовлетворить таких экзегетов, как *Лагранж и *Луази. Оба они считали, что наступило время признать законные права за *новой исагогикой. Однако, если Лагранж не видел в ней ничего противоречащего догмату о *боговдохновенности, то Луази пришел к мысли, что в свете научной критики следует пересмотреть всю *христологию и *экклезиологию. Спорные гипотезы нем. протестантских критиков он воспринял как истину в последней инстанции. Фактически Библия превратилась в его глазах в простой человеч. документ. Все выходящее за пределы научно познаваемого потеряло для него характер достоверности. Подобно либеральным протестантам, он настаивал на разделении между *«историческим Иисусом» и «Христом веры». Луази был убежден, что *синоптики видели в Иисусе только Человека, а идея Боговоплощения появилась лишь у ап. Павла и в Иоанновых писаниях (этот тезис был уже в 1901 опровергнут *Вреде). В то же время Луази пытался полемизировать с *Гарнаком, защищая идею *Церкви. Он выступил, по словам *Бердяева, как «нео–католик, который любит Церковь», против «нео–протестанта, который любит Христа». «Луазизм» и положил начало тому, что вскоре получило название католич. М. Острая полемика, вызванная брошюрой Луази «Евангелие и Церковь» («L’Evangile et l’Eglise», 1902), усугубилась тем, что идеи «модернизации» нашли отклик у теологов в ряде стран. Принципы новой исагогики признавал учитель Луази, *Дюшен, анализировавший происхождение папской власти с т. зр. истории; нем. апологет Герман Шелль (1850–1906), англ. иезуит Джордж Тиррел (1861–1909) призывали к ревизии всей догматики. Франц. философы Морис Блондель (1861–1949) и Эдуард Леруа (1870–1954) заявили об устарелости теологич. рационализма *Фомы Аквинского, к–рого Лев XIII признал мерилом для католич. мысли. Все это глубоко встревожило церк. власти. Труды Луази и др. модернистов включили в индекс запрещенных книг. Но особенно напряженным положение стало при папе Пие Х (1903–14). По материалам, собранным парижским архиеп. Ришаром (1819–1908), папа составил «Lamentabili save exitu», список осуждаемых лжеучений (1907), и в том же году выпустил энциклику «Pascendi dominici gregis», к–рая была прямо направлена против модернизма. В ней, в частн.. указывалось, что *исагогика М. основана не на объективной науке, а опирается на взгляды, чуждые Церкви. «Впереди, — говорилось в энциклике, — идет философ, за ним следует историк, а потом размещаются по порядку критика внутренняя и критика текста». Представленный в таком виде *исторический метод оказывался неприемлемым для церк. сознания. В результате были дискредитированы и те позитивные аспекты, к–рые несла с собой новая исагогика. Подозрение в М. пало и на Лагранжа, хотя он был бесконечно далек от идейных установок Луази. Борьба с М. продолжалась в течение всего понтификата Пия Х, в результате чего католич. библ. науке был нанесен огромный урон. Однако усилия *Иерусалимской библ. школы во главе с Лагранжем, к–рая почти 30 лет отстаивала права историч. метода, в конце концов «спасли католическую экзегетику» (*Стейнманн) как от крайностей М., так и от крайностей консерватизма.