Чтение онлайн

Находилось немало толкователей, гадавших по Библии о «временах и сроках» Парусии и дерзновенно назначавших дату конца мира (апокалиптич. и хилиастич. секты, *Иоахим Флорский, *Бенгель, *Юнг–Штиллинг и др.). Они забывали о предостережениях Самого Христа Спасителя и ап. Павла, осуждавших подобные гадания (Мф 24:36; Деян 1:7; 1 Фес 5:1–2). Либеральные протестанты нередко относились к библ. Э. как к рудименту древнего *иудейства, к–рый должен быть устранен из христ. богословия (см. ст. Эсхатологич. школа). Но подобный подход игнорировал важнейшую черту библ. учения, взятого в целом. «Христианство как таковое, — отмечает *Трубецкой, — т. е. как вера во Христа, Мессию Иисуса, необходимо от начала было связано с эсхатологией, составлявшей не случайный придаток, а существенный элемент евангелия царства. Не отказываясь от самого себя, христианство не может отказаться от веры в Богочеловечество и в царство Божие, в конечную, совершенную реализацию Бога на земле… Отдельные образы христианской эсхатологии можно объяснять исторически, но основная идея ее, засвидетельствованная жизнью и смертью Христа Иисуса и всем Новым Заветом, начиная с молитвы Господней, представляет и до сих пор жизненный вопрос христианства — веры «во Единого Бога Отца Вседержителя». Есть ли мировой процесс безначальный, бесконечный, бесцельный и бессмысленный, чисто стихийный процесс, или же он имеет разумную конечную цель?.. У христианства возможен на это лишь один ответ».

*Б е р д я е в Н., Опыт эсхатологич. метафизики, Париж, 1947; Д а н и е л ю Ж., Эсхатологич. чаяния, «Символ», 1986, № 16; ЕЭ, т.16; К а с п е р В., Чаяние окончат. и славного пришествия Иисуса Христа, там же; К н о п ф Р., Происхождение и развитие христ. верований в загробную жизнь, пер. с нем., СПб., 1908; М а ш к и н Н.А., Э. и мессианизм в последний период Римской республики, «Изв. АН СССР», 1946, т.III, № 5; *Н и к о л ь с к и й Н.М., Мировой и социальный переворот по воззрениям раннего христианства, М., 1922 (то же в его кн.: Избранные произведения по истории религии, М., 1974); *П о с н о в М.Э., Иудейство, К., 1906; *С а в и н с к и й С.В., Эсхатологич. беседа Христа Спасителя, К., 1906; *С в е т л о в Э. (прот. А.Мень), На пороге Нового Завета, Брюссель, 1983; прот.*С м и р н о в А., Мессианские ожидания и верования иудеев около времени Иисуса Христа, Каз., 1899; С т р а х о в П.С., Э. языческих мистерий, БВ, 1913, № 7–8; Т р у б е ц к о й С.Н., Э., Соч., М., 1908, т.2; ФЭ, т.5; Ю д А., Бог — судия человека, «Символ», 1986, № 16; B u c h a n a n G.W., Revelation and Redemption, Dillsboro (N.Carolina), 1978; *C h a r l e s R.H., Eschatology, N.Y., 1963; D a y J., God’s Conflict with the Dragon and the Sea, N.Y. — Camb. (Eng.), 1984; *G r е s s m a n n Н., Der Ursprung der israelitische–judischen Eschatology, Gott., 1905; *М о w i n с k е l S., He that Cometh, Oxf., 1959; *P r о с k s c h O., Eschatology in the Old Testament and Judaism, in: Twentieth Сеntury Theology in the Making, L., 1970; *R o b i n s o n J.A.T., Jesus and His Coming, N.Y., 1958; *R o w l e y H., The Relevance of Apocalyptic, L., 1963; *S с h n a c k e n b u r g R., Gottes Herrschaft und Reich, Freib., 1959 (англ. пер.: God’s Rule and Kingdom, N.Y., 1963); проч. библиогр. см. в Enc.Kat., t.4, s.1106; NCE, v.5, р.533; RGG, Вd.2, S.650–89; LTK, Вd.3, S.1084; ст.:

Богословие; Грехопадение; Малый Апокалипсис; Откровение св.Иоанна Богослова; Хилиазм.

нравств. учение Библии.

Одна из характерных черт библ. религии — теснейшая связь веры и Э. Язычники, хотя и знали определ. этич. нормы, считали р и т у а л главной формой служения верховным силам (см. ст. Магия и Библия). Между тем Свящ. Писание ставит в центр религ. жизни нравственные заповеди, к–рые являются высшим ответом человека на благость Божью.

Нужно подчеркнуть, что Библия не содержит единого свода этич. принципов. В свящ. книгах Э. дана в контексте ее поступательного движения: от первичных элементарных форм до абсолютного ее выражения в Ев. Иисуса Христа. Новозав. Э. возвышается над ветхозаветной, упраздняя в ней все временное и сохраняя то, что имеет непреходящее значение. Такое динамич. раскрытие библ. Э. соответствует различным уровням человеч. сознания.

Ранние этапы библ. Э. не имели развернутого кодекса поведения человека. Нет в Писании и прямых указаний на происхождение нравственности. Из *Пролога Кн. Бытия можно заключить, что Э. имеет два источника: саму природу богоподобного человека и Божественные заповеди. Первым людям заповедано лишь послушание Богу (запрет вкушать от Древа Познания), труд, охрана вверенной ему природы, единение в браке мужчины и женщины (Быт 2:15–17 сл.). *Грехопадение открыло путь распространению зла, что потребовало «оградительных» этических норм. Но в сказаниях Быт о пращурах человечества об этих нормах говорится лишь косвенно. Так, прямой заповеди «не убий» еще нет, но Бытописатель показывает, что Каин понимает, что совершил преступление, убив брата (Быт 4:1–16). Грехом является не только пролитие крови себе подобного. Хотя человек создан властелином твари, вначале ему не дано разрешения поддерживать свою жизнь за счет жизни

животных (Быт 1:28–29). Это право он получил лишь после *Потопа (Быт 9:3) в виде снисхождения к его немощи.

Следующий этап библ. Э. отражен в истории *патриархов. Обращаясь к Аврааму, Бог говорит: «Ходи предо Мною и будь непорочен» (Быт 17:1). Слово «непорочный» (евр. тамим) полисемантично; оно означает искренность, простоту, честность, отсутствие порока. Призыв быть непорочным предполагает знание основных нравств. принципов, но в заповеди Аврааму они не перечисляются. По–видимому, во времена патриархов предки народа Божьего ориентировались и на общие этич. нормы, существовавшие в окружающем их мире (пример таких норм можно найти в вавилонской и египетской письменности, в частн., в 125 гл. Книги Мертвых). О характере нравств. идеала патриархов можно судить по добродетелям Авраама (его миролюбии, гостеприимстве, справедливости, сострадании), по поступку Иосифа в доме Потифара (Быт 39:6–18) и др. аналогичным примерам. В то же время Библия не замалчивает слабостей праведников, о ком бы ни шла речь: о Моисее, Давиде, *пророках или *апостолах. Описание их грехов нередко смущало читателей Библии. Но Писание есть книга истины и не уклоняется от правды, какой бы горькой она ни была. В этом Библия послужила образцом для тех христ. летописцев и историков, к–рые беспристрастно изображали грехи членов Церкви на протяжении веков. Нравственной цели в Писании служит изображение как добра, так и зла. Библия учит, что человек — существо, изначально стоящее перед в ы б о р о м между грехом и верностью Божьим заветам (см. ст. Грехопадение).

*Этический монотеизм Моисея ознаменовал поворотный момент в истории ветхозав. Э. Он впервые раскрыл ее конкретное содержание и со всей определенностью связал ее с религией. В *Декалоге верность Богу и служение Ему неотделимы от принципов человечности (см. ст. Этический Декалог). Из 10–ти заповедей Моисеевых 5 касаются отношений между людьми, причем последняя заповедь имеет в виду уже не поступки, а помыслы человека. Но если в Декалоге большинство заповедей носит запретительный характер, то в примыкающей к нему *Книге Завета (Исх 21 сл.) мы находим уже позитивные нравств. заповеди, в частн., повеление воздавать добром за зло (Исх 23:4–5), заботиться об угнетенных и обездоленных.

Э. *Пятикнижия, хотя и не тождественна правилам уголовного законодательства, включенного в Моисеевы книги, однако тесно связана с ним. Суть этого законодательства заключена в справедливости. Наказание не должно превышать преступления (в этом смысл слов: «око за око, зуб за зуб»). Справедливость имела не лично–нравственную, а социальную природу. «Только таким образом было возможно защитить права граждан и сам социальный порядок в обществе, грубом, подчас почти анархическом. Месть и правосудие становятся в такой ситуации почти синонимами» (*Гальбиати). Следует отметить, что правовые нормы Пятикнижия многим были обязаны юридич. традиции *Древнего Востока (см. ст. Хаммурапи).

Преходящие элементы Э. допророческого периода. К таким элементам в первую очередь относится идея «священной войны» против язычников, позднее переосмысленная и ставшая символом духовной борьбы с мировым злом. Хотя военное законодательство ВЗ имело гуманные черты (напр., Втор 20:10), сохранились предания о том, что израильтяне нередко бывали беспощадны к врагам. Во времена Иисуса Навина они иногда следовали языч. обычаю войны на истребление («заклятие», евр. хер'eм). При этом они ссылались на волю Богa. C т.зр. *профетизма и тем более в свете евангельской Э. эти ссылки были формой ложно понятого *антропоморфизма, к–рый приписывал Богу злые человеч. страсти. В действительности жестокие обычаи тех времен обусловлены примитивным состоянием нравственности и теряют всякое обоснование в учении *пророков–писателей. Так, если прор. Елисей вдохновил военачальника Ииуя на насильств. переворот (4 Цар 9–10), то век спустя прор. Осия уже осуждает учиненное им кровопролитие (1:4). Преходящими элементами ветхозав. Э. являются *полигамия и идея родовой ответственности детей за родителей. Впрочем, последняя была отвергнута еще в ветхозав. время, когда прор. Иезекииль от лица Господня провозгласил: «Сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается» (18:20).

Язычество нередко трактовало г р е х как «сакральную скверну», как нечто, чем можно механически заразиться. «Скверна» была обусловлена воздействием демонов и злых богов. В какой–то степени такое восприятие греха существовало и на ранних стадиях религ. истории Израиля. Обряд изгнания в пустыню козла, на к–рого «возлагали» грех народа («козел для Азазела», демона пустыни; в син. пер.: «козел для отпущения», Лев 16:20 сл.) несет на себе печать подобных представлений. Однако со временем этот и аналогичные ему очистительные ритуалы стали истолковываться как указание на страшную разрушительную силу греха. Грех стал пониматься как попрание Завета, как измена Богу, как оскорбление Его *Святости. «Тебе, Тебе единому согрешил я, и лукавое пред очами Твоими сделал», — говорит псалмопевец (Пс 50:6). Предвосхищая тайну Креста, ветхозав. пророки говорят о страдании, к–рое грех человеч. причиняет Богу (Oc 11:8; Зах 12:10).

Этический монотеизм пророков является высшей точкой ветхозав. религии и Э. Пророки учили, что обряды теряют ценность, если их совершители попирают правду и милосердие. Бог не нуждается в вещественных дарах. Вся Вселенная — Его удел. Единственный подлинно ценный дар Богу и ответ на Его любовь — это любовь между людьми, добро, человечность, справедливость. Устами прор. Исайи Господь говорит:

Омойтесь, очиститесь;

удалите злые деяния ваши

от очей Моих;

Перестаньте делать зло,

научитесь делать добро;

Ищите правды;

спасайте угнетенного;

Защищайте сироту;

вступайтесь за вдову.

(1:16–17)

Прор. Михей восклицает:

О, человек! сказано тебе, ч т о добро,

и чего требует от тебя Господь:

Действовать справедливо, любить дела милосердия

и смиренномудренно ходить пред Богом твоим.

(6:8)

В сферу Э. пророки включают не только межличностные отношения, но и всю социальную жизнь (см. ст. Социальные интерпретации Библии). Они первыми ясно показали, что милосердие и спасение Божье распространяются не только на ветхозав. Церковь, но и на все народы (см. ст. Универсализм и партикуляризм в Библии).