Чтение онлайн

— Бокал рейнского? — предложил Лерман.

— Предпочитаю что-нибудь покрепче — утро сырое.

Доктор подтолкнул столик-сервант к креслу, в которое сел Мэрфи, и предложил выбрать напиток по вкусу.

Мэрфи взял английское виски. Наливая рюмки, он украдкой изучал Лермана.

Лысый, отполированный, точно бильярдный шар, череп, маленькие стальные буравчики-глаза и подкрашенные пышные усы, скрывавшие тонкую линию рта, делали его лицо не особенно приятным.

— За нашу старую, проверенную временем дружбу! — торжественно сказал Мэрфи.

Лерман поднял рюмку.

Долгое время беседа носила общий характер. Собеседники, прощупывая друг друга, избегали вопросов, из-за которых встретились. Затем Мэрфи с улыбкой спросил:

— Приступим к делу?

— Прошу вас, — любезно согласился доктор и, нажав кнопку под крышкой письменного стола, включил магнитофон.

От внимания гостя не ускользнуло, движение доктора, Мэрфи обшарил глазами стол и потянув на себя бронзовую статуэтку Гермеса, обнаружил микрофонный провод.

— Вы не обидитесь, доктор, если мы будем разговаривать без магнитофона? — спросил он и, достав из кармана маленькие кусачки, перерезал провод. — Среди профессиональных борцов существует обычай— раз в год встречаться в Гамбурге при закрытых дверях для честной борьбы. Это называется, кажется, Гамбургским счетом?

— Да, это честная спортивная борьба, — подтвердил Лерман.

— Нельзя сказать, доктор, что вы ведете честную игру. По этой попытке воспользоваться магнитофоном можно судить о «радушии» вашего гостеприимства! — не скрывая иронии, сказал Мэрфи.

— Мы этому научились у вас, дорогой коллега! — парировал Лерман.

— Недоверие к своему партнеру по игре стало печальной традицией. Вы, немцы, удивительно консервативны в своем ограниченном национализме.

— Консерватизм — благородная эволюция традиций, — заметил Лерман.

— Желчный англичанин Дизраэли толковал консерватизм как организованное лицемерие, — сказал Мэрфи, но, обратив внимание на колючий взгляд собеседника, добавил: — Не будем ссориться, доктор. Если говорить, то говорить по Гамбургскому счету!

— Тогда, коллега, прошу вас выключить ваш магнитофон! — Лерман указал на большой желтый портфель Мэрфи, стоящий на столе.

У господина Мэрфи была подкупающая по своей искренности улыбка. Потянув за кисточку молнии сбоку портфеля, он выключил магнитофон и, улыбаясь, пояснил:

— «Миджет» — чертовски удобная штука! Работает от сухой батареи. Два микрофона в замках портфеля. В наш век, век раннего склероза, — положительно незаменимое подспорье памяти.

— Мы получили фирменный проспект «Миджет» из Чикаго, — жестко сказал Лерман.

— Итак, перехожу к делу. Операция «Гоббс»… кстати, почему «Гоббс»? — спросил Мэрфи.

— Как вам, коллега, известно, перед нами поставлена сложная задача, но цель оправдывает средства, — подчеркнул доктор. — Эта крылатая фраза однажды, лет триста тому назад, была сказана Томасом Гоббсом. Поэтому операция получила условное название «Гоббс». Мы действительно, как вы, очевидно, заметили, пользуемся всеми возможными средствами…

— Однако эти средства не исключают возможности провала, — вставил Мэрфи.

— Разумеется, — согласился Лерман. — Я желаю вам, коллега, удачи, но… В нашем деле случайность играет не последнюю роль.

— Надо отдать справедливость, доктор, операции четыреста двенадцать и двести четырнадцать были подготовлены с особой тщательностью. Тем более становится непонятным их провал. Вы проанализировали причины?

— Сведения очень скудные. По операции четыреста двенадцать все шло отлично. Рут был сброшен в указанном квадрате. Приземлился благополучно. Точно в назначенное время мы получили от него радиограмму. Вот дешифровка: «Первая половина задания выполнена». Через несколько дней поступило следующее сообщение: «Дела идут хорошо. Рут». Потом снова двухнедельная пауза, и вот… статья в газете — «Скорпион жалит себя»…

— Читал, — отозвался Мэрфи, словно речь шла о модном романе. — Какие-то обстоятельства вы все же не учли.

Задетый тоном Мэрфи, доктор погорячился.

— Думаю, что не «обстоятельства», а люди, которых, по существу, мы совершенно не знаем!..

— Вы не знаете? Ваше отличное учебное заведение…

— Люди, прошедшие нашу школу, в случае провала выходят из игры. Элита вашей школы является к чекистам с повинной…

— Не будем ссориться, доктор, — примиряюще сказал Мэрфи. — Все ясно: на втором барьере Рут сломал себе шею. А жокей номер два?

— Наше отделение в Кельне радиограмму не получило. На условном языке это значит, что операция провалилась. Три дня подряд мы принимали позывные «Гермес», но не ответили.

— Понятно. Надо торопиться, доктор. В моем портфеле несколько советских газет. Они предупреждают суда об опасности плавания в некоторых районах Баренцева и Карского морей в связи с военно-морскими учениями их флота. Не скрывая, они пишут: «…с применением новых видов оружия».

— Насколько я понимаю, более всего вас интересует ракетное горючее? — спросил Лерман.

— Не скрою, ракетное горючее, — ответил Мэрфи.

«Конечно, Мэрфи представляет интересы «Стандарт ойл». Но ракетное горючее интересует Раммхубера, — подумал Лерман. — Генерал Раммхубер по поручению бундесвера принимает американскую ракетную технику».

Словно угадав мысли собеседника, Мэрфи добавил:

— Думаю, что «Институт лекарственных трав» имеет не только платонический интерес к этому делу.

— Почему, позвольте вас спросить?

Мэрфи молча достал из бокового кармана сложенный лист «Франкфуртер нейе пресс», развернул и показал пальцем на жирный заголовок статьи, подчеркнутый красным карандашом:

НЕМЕЦКИЕ УЧЕНЫЕ РАБОТАЮТ

НАД СОЗДАНИЕМ РАКЕТ ДАЛЬНЕГО ДЕЙСТВИЯ

«На побережье Северного моря, юго-западнее Куксхафена, общество ракетной техники провело серию испытаний…» — прочел Лерман и с деланным равнодушием вернул газету:

— Первые шаги…

— Разумеется, понадобится некоторое время, но вы можете рассчитывать на нашу помощь.

— Ваша (помощь выглядит то меньшей мере парадоксально! — Лицо Лермана было спокойно, и только глаза выдавали обуревающее его чувство неприязни.

— Вы сказали, доктор, парадоксально? — переспросил Мэрфи.

— Когда-то в Пенемюнде, — пояснил Лерман, — после испытания ракеты фюрер пожал руку конструктору Брауну. Спустя несколько месяцев первые Фау-2 пересекли Ла-Манш. Прошло всего двенадцать лет, и вот немецкий конструктор Вернер фон Браун — босс американского управления баллистических ракет. А мы, немцы, получаем новую технику, созданную немецкими конструкторами, в качестве «помощи» из-за океана. Это ли не парадокс, господин Мэрфи?