Чтение онлайн

Впрочем, спокойна она никогда не была. С детства Нина была очень похожа на своего отца - вначале только внешне. Мать надеялась, что все ограничится внешним сходством - но однажды увидела в глазах Нины знакомый упрямый блеск, услышала непреклонные интонации в голосе девочки...

Когда маленькая Нина впервые спросила об отце, Елена без запинки озвучила заранее приготовленную историю о герое, исполнявшем интернациональный долг в Афганистане, и несколько лет Нина жила памятью об отце...

А в 13 лет накануне дня рождения, когда они пекли пирожные, Нина опустила миксер и спросила: "Мама, а где служил отец?". От неожиданности Елена замешкалась с ответом, а дочь продолжала: "Почему у нас нет ни одной его фотографии? У Кости из моего класса отец тоже погиб в Афганистане. Так в гостиной на видном месте стоит его портрет. И почему к нам не заходят друзья отца?".

Подождав с минуту, Нина натянуто улыбнулась: "Ладно, мама, замяли. Сколько нужно сбивать крем?".

Елена понимала, что думает о ней дочь, и несколько раз порывалась открыться ей, но боялась: если Нина ей не поверит, это добьет их отношения. А молчание будет разъедать их медленно, и неизвестно, что хуже...

Она знала, что Нину в школе уважают несмотря на ее нежелание примыкать ни к одной из групп. Никому не приходило в голову посягать на ее независимость. Нина отважно вступала в пререкания с учителями, если они, по ее мнению, вели себя неправильно, и из-за этого едва не осталась без аттестата. Педагогов раздражала грамотная и языкастая ученица; ее хотелось поставить на место.

Нина пристрастилась к экстремальному спорту, купалась зимой в проруби на Неве и многих пугала своим отчаянным характером. В 17 лет, после выпускного, Нина отправилась автостопом в Анадырь. Об этом она сообщила матери на первом ночлеге, из кемпинга под Вологдой. "Почему ты ставишь меня перед фактом?
– спросила Елена, обретя дар речи.
– Почему заранее не сказала?!". "Потому, что ты бы отговаривала меня, и мы проругались бы до самого отъезда", - ответила дочь. "Но тебе же надо подавать документы в ЛГИ! А на эту поездку все лето уйдет!". "А я не буду поступать в ЛГИ. Я уже подала документы, и меня приняли!". "Куда?" "В школу ВДВ". Пока Елена пыталась прийти в себя, Нина рассказала ей о том, как весело и "кипишно" добиралась до Вологды, о своих новых друзьях - студентах геологоразведочного техникума, с которыми она поедет вместе до самого Урала, пообещала звонить каждый день и попрощалась.

Через две недели Нина приехала на Чукотку, и позвонила матери из Эгвекинота: возникли проблемы с пропуском в приграничный город, и ее не впускают в Анадырь... "Я вышлю тебе денег, возвращайся первым же самолетом!". "Нет, мама, деньги у меня есть, я хотела попросить тебя о другом...".

В середине августа сияющая Нина бросилась на шею матери в зале прибытия в Пулково: "Мамочка, это было что-то! Я подружилась с охотниками! Одна девушка научила меня выделывать шкуры, а ее отец сшил мне торбаса! Я купалась в лимане! Все сопки облазила! Ездила на охоту! Немного могу разговаривать на языке аборигенов! И никакие они не чукчи, некоторые даже умнее нас! Там сейчас полярный день! Это еще круче, чем наша белая ночь! Солнце светит круглые сутки! Дни были такие теплые, что можно было в одном свитере ходить! Едем скорее домой, у меня столько подарков!". Дочь была такой счастливой, что Елена даже забыла о своем намерении задать ей взбучку за самоволье.

В первые же дни службы Нина безжалостно остригла свои густые волнистые волосы под машинку. "Мама, там с прической возиться некогда!". Трудности только распаляли ее; Нина готова была расшибиться в лепешку, но доказать всем, что препятствий для нее не существует. Голубой берет и форму она носила с гордостью. Когда мать и дочь выходили вместе, их несхожесть бросалась в глаза. Худощавая светловолосая Елена, неизменно в элегантном дорогом костюме, с сумочкой. Нина - широкоплечая, с размашистой походкой и короткой стрижкой; если не в камуфляже, то в свитере и джинсах; без косметики.

Когда она подружилась с Эвелиной, мать обрадовалась: общение с серьезной начитанной девушкой из библиотеки пойдет Нине на пользу.

"Зачем тебе нужен десант?" - спрашивала Елена у дочери. "А почему ты думаешь, что я не смогу быть хорошим солдатом?" - отвечала Нина. По ее жесткому взгляду Елена сразу поняла, что девушка настроена решительно и не отступится. "Вылитый отец!". Вопросов об отце Нина больше не задавала и ни словом не напомнила о том давнем разговоре...

* Дверь в сказку.

Выходя с Крупской ярмарки, Эвелина охнула и остановилась:

– Боже! Я, кажется, не выключила из сети обогреватель на абонементе! Надо вернуться и проверить!

– Ну, ты даешь!
– Нина на ходу втискивала диски, журналы и плакаты в объемистую сумку через плечо, - теперь в театр опоздаем!

– Я сама съезжу, ты ведь так хотела попасть на премьеру, - предложила Эва.
– А я быстренько проверю обогреватель и приеду ко второму действию...

– Лучше я пропущу спектакль, чем позволю тебе одной разгуливать потемну на Беговой!
– Нина застегнула сумку.
– У библиотеки опять фонарь перегорел...

– Если что, убегу.

– Вдвоем все же лучше. Не спорь.

*

Эвелина уже хотела отпереть дверь библиотеки, когда Нина тронула ее за руку:

– Тс-с! Смотри, окно открыто!

– Черт! Неужели вор?!
– Эва тоже заметила распахнутую створку.
– Вот не было печали! Вызову полицию...

– Подожди, - Нина затаилась под окном, - послушаем. Может, сами справимся. Я в десанте всяких повидала. Если их двое-трое, дела на пять минут!

Эвелина согласилась с ней и тоже опустилась на корточки под окном. Теперь она ощутила прилив адреналина. "Зря мы опять отложили подключение к пульту до следующего квартала! Все некогда нам... Вот и дождались!".

Чьи-то шаги приблизились к окну. Эва придержала напрягшуюся для броска Нину. Шаги были женскими, легкими. Постукивали каблуки.

– Мне что-то послышалось под окном, - произнесла женщина приятным, чем-то знакомым голосом, в котором было нечто, похожее на шипение.

– Послышалось, - ответил мужской голос.
– Или какая-нибудь дворняга ищет объедки. Пойдем, надо спешить. Мы должны вернуться до открытия библиотеки.

– Жалкая каморка, - презрительно усмехнулась женщина, - у моей камеристки комната просторнее.

"Камеристка?
– переглянулись девушки.
– В библиотеку вломилась сумасшедшая ролевичка? И где мы могли слышать ее голос?!".

– Идем, Анидаг, идем!
– поторопил мужчина.
– Чем скорее мы это найдем, тем лучше!

– Если эти маленькие негодяи утопили его в реке... Все было напрасно!

– Все равно мы его найдем!
– голос мужчины был похож на крик хищной птицы. Тоже знакомый.

Воспоминание было совсем рядом; девушки уже начали припоминать, где видели эту парочку. А когда мужчина назвал спутницу по имени, Нина и Эва вспомнили. Анидаг, женщина-змея из "Королевства Кривых Зеркал". Но зачем ролевики, играющие в Королевство, залезли ночью в библиотеку?!

Из окна выскользнули две фигуры в длинных плащах, пролетели над головами прячущихся под подоконником Нины и Эвы и приземлились на тротуар. Высокий худощавый мужчина с крючковатым носом и темноволосая стройная женщина.

– Мы кое-что забыли, отец, - сказала она и повела рукой; окно тихо закрылось, щелкнул шпингалет.
– Они не должны заметить, что ночью здесь кто-то был.

– Ты права, - ответил мужчина.
– Молодец, дочка.

Они поспешили к выходу на улицу Савушкина, а девушки еще какое-то время сидели, не шевелясь.