Чтение онлайн

Мы видим у населения инициативу, но ей ни с какой стороны помощь не оказывается. Нельзя сказать, чтобы эта инициатива была слаба. В некоторых местах мы видим, что инициатива прямо прет, но настоящей поддержки она не получает.

Иногда эта инициатива выражается в организации добровольных обществ. Но мы наблюдаем такую картину: образуются добровольные общества, но их работа плохо увязана с работой Советов, с работой политпросветов. И добровольные общества хиреют, не ведут той работы, которую должны бы вести. Весь гвоздь в организации их работы — надо ее увязать и с работой избача. Особо важно, чтобы был использован актив добровольных обществ. Я отмечу, что часто избач загружен по горло, сам и книги выдает, и справки дает, и кружки ведет, но никакой помощи не имеет и никого не привлекает. Там, где удается привлечь актив добровольных обществ, актив комсомольский, актив делегаток, актив крестьянских комитетов взаимопомощи и пр., там получается другая картина, там обслуживание самодеятельности населения идет гораздо шире и результаты получаются гораздо более положительные. В этом отношении надо поставить задачу — помогать организации этих обществ и не только для того, чтобы сплотить их, но и наметить план их дальнейшей работы, помочь его проводить и приходить им на помощь в этой работе. В этом отношении избачам нужно провести большую работу.

Затем приходится наблюдать, что не везде вовлечены те работники, которых можно привлекать к этому делу. По-видимому, в недостаточной степени привлекаются учителя, хоть этот вопрос по-разному стоит в разных губерниях. Агрономы везде, как правило, привлекаются. Как правило, обыкновенно привлекаются и медицинские работники. Есть еще работники, которые до сих пор не привлекались к работе, — я имею в виду краеведов. На одном из собраний, на котором мне пришлось присутствовать, краеведы жаловались, что вот учителя обращают внимание на их работу, а политпросветчики ею не интересуются. Я думаю, что это правильно, так как действительно до сих пор в большинстве случаев на работу краеведов, на работу краеведных обществ политпросветчики обращали недостаточное внимание. Затем, как это ни странно, мало вовлекаются в работу изб-читален женщины; только в некоторых избах отмечаются случаи, что для женщин устраиваются кружки кройки и шитья. Избы-читальни должны разъяснить, что такое детские сады, какой должен быть подход к ребятам, должны иметь соответствующую литературу, должны также использовать в этих целях посиделки; если это будет проводиться, то женщины будут принимать гораздо большее участие в общей работе избы-читальни.

Вот то, что я хотела отметить для начала. Надеюсь, что вы будете делиться своим опытом, своим практическим знанием жизни, что даст возможность еще более углубленно подойти ко всем вопросам. Позвольте выразить желание, чтобы съезд дал как можно больше практических результатов.

1927 г.

Недавно в Главполитпросвет был передан дневник одного из волостных библиотекарей Подольского уезда Московской губернии. Скромный дневник без подписи. Дневник этот охватывает период от 28 ноября 1924 г. по 18 января 1926 г. Его оставил переведенный партией на кооперативную работу волостной библиотекарь своему преемнику, чтобы легче тому было продолжать начатое им дело. Изо дня в день бесхитростно записывает волостной библиотекарь из местных крестьян свою работу. Он ведет не только работу библиотекаря, он ведет колоссальную общественную работу. Это тот политпросветчик, работе которого Ильич придавал такое значение, политпросветчик, который не отгорожен от жизни каменной стеной, не замыкается в своей узкой специальности, которому дело до всего.

В дневнике отсутствуют громкие фразы; во всем дневнике, кажется, не упоминается ни разу слово «социализм», но несомненно, что описанная работа есть доподлинное строительство социализма, а сам волостной библиотекарь — новый человек, у которого личная жизнь до конца сливается с общественной работой. Это живой человек, которому ничто человеческое не чуждо. Громадное впечатление производит описание поджога дома библиотекаря. Поджигает дом крестьянин, служивший в кооперативе, пропивший кооперативные деньги и исключенный по настоянию библиотекаря из членов кооператива. Все описание пожара реально до чрезвычайности: «Совершилось то, что я все время ожидал. В 9 часов вечера, после выдачи книг, раздался набатный звон, и мне закричали: «Колька, выходи, твой дом горит!». Весь народ, находившийся в избе-читальне, бросился к дверям. Я же ушел последний, погасив лампы и заперев дверь. Я не мог бежать из-за какой-то слабости, внезапно напавшей на меня». Волостной библиотекарь — человек, у него подкашиваются ноги, на него нападает слабость, когда он узнает, что его дом горит, но это новый человек — он уходит из избы последний, погасив лампы и заперев дверь. «Дом остался цел, но погорел весь корм скота, и я не знаю, как быть. Отец и мать плачут и упрекают меня с братом в слишком энергичной работе…»

Говоря о своих врагах, автор дневника пишет: «Что мне делать, каким путем бороться с ними, я не знаю. Лучше бы было, если бы они преследовали меня лично, стреляли бы что ли из-за углов! Для меня было бы легче, но они избрали самый жестокий прием мести и, наверное, пустят по миру всю семью. Что мне делать! Но отступать не буду». И на другой день он опять на посту, выдает книги, проводит читку в избе-читальне.

Но и попасть на расправу в руки бандитов тоже не весело. И автор, проведший большую кампанию по перевыборам, откровенно пишет: «Сегодня я должен был пойти в деревню Ащерино, но меня заменил товарищ из уезда с представителями контрольной комиссии от губкома, чему я очень обрадовался, так как должен сознаться, что боюсь ащеринских бандитов, которых я отстранил от выборов. Им же, кстати, было по пути, так как они направлялись в Подольск».

Охват работы у волостного библиотекаря громадный: он выдает книги, собирает мужиков на всякие доклады и лекции, помогает лектору, иногда заменяет его, устраивает читки, раздобывает газеты и книги, подбирает передвижки, иногда по колено в снегу тащит на себе чуть не пудовой груз — книги из соседней библиотечки, регистрирует книги, инструктирует соседних библиотекарей, помогает устройству красных уголков, пишет заявления, дает указания, преподает в школе-передвижке, воздействует на шефа, чинит трубы в читальне, добывает средства для избы-читальни, составляет диаграммы, вступает в диспуты с попом, помогает ставить спектакли, суфлирует, гримирует, выступает с докладами, председательствует на собраниях, раздобывает радиовещатель, кинопередвижку, помогает ликбезу, раздобывает для него пособия и т. д. и т. п. Ходит иногда пешком в Москву, ходит в дождь, зимнюю пургу из села в село. Он тесно связывает свою работу с работой вол исполкома и сельсовета, помогает их работе, он тесно связан с нарсудом, земотделом, здравотделом, кооперацией, крестьянским комитетом взаимопомощи, с пожарной дружиной, разными добровольными обществами, работает с комсомолом, с крестьянками, с детьми, с учителями, везде работает, всюду вносит порядок, честное отношение к делу, всюду проводит партийную линию. Он не брезгует никакой работой, надо — выступает в спектакле в ролях без речей, надо — сидит до утра над домовыми книгами, борется с пьянством, матерщиной, хулиганством.

Волостной библиотекарь работает не один. Рядом с ним работает избач, председатель сельсовета, кооператор, учитель, агроном, врач, женорганизатор, ячейка комсомола. Автор дневника бьется над тем, чтобы увязать всю эту работу, воюет за то, чтобы работа велась дружно, согласованно, по общему плану.

Читаешь этот дневник и чувствуешь — вот где идет подлинное строительство социализма, вот где претворяются в жизнь великие лозунги. Волостной библиотекарь бьется над разрешением самых будничных вопросов, но эти будничные вопросы неразрывно связаны с разрешением основной проблемы — проблемы строительства новых порядков, порядков социалистических. Невольно вспоминаются слова Ильича: «Мы перешли к самой сердцевине будничных вопросов, и в этом состоит громадное завоевание. Социализм уже теперь не есть вопрос отдаленного будущего, или какой-либо отвлеченной картины, или какой-либо иконы. Насчет икон мы остались мнения старого, весьма плохого. Мы социализм протащили в повседневную жизнь и тут должны разобраться. Вот что составляет задачу нашего дня, вот что составляет задачу нашей эпохи» [32] .

И еще другие слова Ильича вспоминаешь. Вспоминаешь, как он говорил, что гвоздь строительства социализма в организации.

В области организации, писал Ильич, начинается для нас социалистическое строительство. «Путь организации — путь длинный, и задачи социалистического строительства требуют упорной продолжительной работы…» [33] Вот почему, по словам Владимира Ильича, «нужно, чтобы все, что проснулось в народе и способно к творчеству, вливалось в наши организации, которые имеются и будут строиться в дальнейшем трудящимися массами» [34] . Вот почему Ильич писал: «Мы пойдем себе своей дорогой, стараясь как можно осторожнее и терпеливее испытывать и распознавать настоящих организаторов, людей с трезвым умом и с практической сметкой, людей, соединяющих преданность социализму с уменьем без шума(и вопреки суматохе и шуму) налаживать крепкую и дружную совместную работу большого количества людей в рамках советской организации» [35] .

Таких безвестных строителей социализма, как подольский волостной библиотекарь, немало по СССР, их работа часто проходит незамеченной, их героизм мы не замечаем сплошь и рядом, а между тем в том, что такие строители есть и что их становится день ото дня больше, в этом порука успеха начатого дела, строительства социализма.

Дневник без прикрас рисует нам быт деревни, не замалчивает ее темноты, невежества, пьянства, но тут же на деле показывает, как надо организованно, самоотверженно перестраивать эту жизнь. Много еще у нас темноты и нищеты. Но лицо нашей деревни стало уже другое: на фоне общей темноты ярко выступают движущие организованные силы социалистического строительства. И сомнения нет — они победят.

1927 г.

Нищета и темнота — родные сестры И того и другого осталось от старого строя предостаточно. И хоть десять лет прошло с тех пор, как существует Советская власть, и немало сделано, чтобы помочь массам избавиться от нищеты и темноты, но надо сказать правду: старое еще не изжито до конца, хоть и виден путь, как его изжить.

Одна из больших бед — это та, что тот, кто рос в нищете, не имея обычно времени и возможности обучиться грамоте, книжек не читает, газет не читает и часто не знает своих прав, не знает даже мероприятий Советской власти по помощи бедноте. Он не знает, что делается на свете, не знает, как организуются рабочие и крестьяне, как начинают строить новые порядки. И сидит бедняк со своим горем и кажется ему, что один он на свете, что никому до него дела нет.

Комитеты крестьянской общественной взаимопомощи приходят на помощь бедноте материально, но нужна не только материальная помощь. Теперь безграмотному человеку очень трудно. И ККОВ не может равнодушно проходить мимо того, что остаются люди безграмотными. ККОВ должен тесно быть связан с избой-читальней, помогать ей в учете безграмотных и в обучении их. А если нет на деревне ни избы-читальни, ни ликпункта, надо помочь наладить хоть какую-нибудь работу, хоть индивидуально-групповое обучение, хоть совместные читки газеты. Надо связаться с ближайшим ОДН и добиваться у него помощи.