Чтение онлайн

И так мы постились и просили Бога нашего о сем; и Он услышал нас”.

И отделил Ездра из начальствующих над священниками 12 человек и отдал им на руки весом и счетом серебро и золото, и сосуды, — все пожертвованное для дома Господня царем и советниками его, и князьями, и всеми Израильтянами. — И отправился караван из реки Агавы в Иерусалим, где пробыл три дня, в четвертый же сдано было серебро и золото, и сосуды на руки левитам, все счетом и весом. И все взвешенное записано было в то же время. — Пришедшие же из плена переселенцы совершили жертвоприношение Богу Израилеву за всего Израиля.

И отданы были царские повеления царским сатрапам и заречным областеначальникам; и они почтили народ и дом Божий. (1 Кн. Ездры, гл. VIII, 15, 17, 20, 21—25, 31—34, 35, 36).

Не на радость и успокоение пришел в Иерусалим человек Божий, Ездра: большое расстройство нашел он во вновь образовавшемся “Божием обществе”. Узнал он от начальствующих, явившихся с почтением к нему, что “народ Израилев, и священники, и левиты не отделились от народов иноплеменных с мерзостями их, от Хананеев, Хеттеев, Ферезеев, Иевуссеев, Аммонитян, Моавитян, Египтян и Аморреев; потому что взяли дочерей их за себя, и смешалось семя святое с народами иноплеменными; и притом рука знатнейших и главнейших была в сем беззаконии первою”… — “Услышав это слово, — продолжает Ездра свое повествование, — я разодрал нижнюю и верхнюю одежду мою, и рвал волосы на голове моей и на бороде моей, и сидел печальный. — Тогда собрались ко мне все, убоявшиеся слов Бога Израилева по причине преступления переселенцев; и я сидел в печали до вечерней жертвы. А во время вечерней жертвы я встал с места сетования моего, пал на колени и простер руки к Господу, Богу моему и сказал: Боже мой! стыжусь и боюсь поднять лицо мое к Тебе, потому что беззакония наши стали выше головы, и вина наша возросла до небес… Мы рабы; но и в рабстве нашем не оставил нас Бог наш. И склонил Он к нам милость царей персидских, чтоб они дали нам ожить, воздвигнуть дом Бога нашего, и дали нам ограждение в Иудее и в Иерусалиме. И ныне, что скажем мы, Боже наш, после этого? Ибо мы отступили от заповедей Твоих… Неужели опять будем нарушать заповеди Твои и вступать в родство с этими отвратительными народами? Не прогневаешься ли Ты на нас даже до истребления нас, так что не будет уцелевших, и не будет спасения? Господи, Боже Израилев! праведен Ты. Ибо мы остались уцелевшими до сего дня; и вот мы в беззакониях наших пред лицом Твоим, хотя после этого не подлежало бы нам стоять пред лицом Твоим”. Когда так молился Ездра и исповедывался, плача и повергаясь пред домом Божьим, стеклось к нему большое собрание Израильтян, мужчин, женщин и детей; потому что и народ много плакал”.

Тогда вышел из толпы один ревностный Израильтянин Шехания (из сыновей Еламовых), и сказал Ездре: “Мы сделали преступление пред Богом нашим, что взяли себе жен иноплеменных из народов земли, но есть еще надежда для Израиля в этом деле: заключим теперь завет с Богом нашим, что, по совету господина моего и благоговеющих пред заповедями Бога нашего, мы отпустим от себя всех жен и детей, рожденных ими, — и да будет по закону!

Встань, потому что это твое дело, и мы с тобою: ободрись и действуй!

И встал Ездра, и повелел начальствующим над священниками, левитами и всем Израилем дать клятву, что они сделают так; и они дали клятву”.

И было объявлено в Иудее и в Иерусалиме всем бывшим в плену, чтоб они собрались в Иерусалим, а кто не придет через три дня, тот будет отлучен от общества переселенцев.

Когда же в три дня собрались все жители Иудеи и земли Вени-аминовой в Иерусалим, и “сидел весь народ на площади у дома Божия, дрожа как по этому делу, так и от дождей, то встал Ездра священник и сказал им: вы сделали преступление, взявши себе жен иноплеменных, и тем увеличили вину Израиля. Итак, покайтесь в сем пред Господом, Богом отцов ваших, и исполните волю Его, и отлучите себя от народов земли и от жен иноплеменных.

И отвечало все собрание, и сказало громким голосом: как ты сказал, так и сдлаем”.

Нельзя было, однако же, немедленно исполнить это решение, и потому поставлены были по городам старейшины и судьи, которые и занялись исследованием этого дела и осуществлением реформы, признанной необходимою. (1 Кн. Ездры, гл. IX, 1—6, 9, 10, 14, 15. Гл. X, 1—5, 7—12).

Но не все меры, принятые Ездрою для исправления народа, были одинаково успешны; тринадцать лет спустя после того, положение общества, устроившегося в Иудее, находилось, тем не менее, в бедственном состоянии.

В это время посетил в Сузе одного ревностного Израильтянина, по имени Ниеемию, бывшего сановником при дворе Артаксеркса, брат его, Ханани, прибывший к нему с несколькими людьми из Иудеи. На расспросы Неемии о родной стороне, они рассказали ему, что “оставшиеся, которые остались от плена, находятся там, в стране своей, в великом бедствии и в уничижении; и стена Иерусалима разрушена, и ворота его сожжены огнем”.

Сильно опечалился Неемия, услышав это, и многие дни после того проводил в слезах, посте и молитве. Наконец решился он отправиться в Иерусалим на помощь близким сердцу его братьям своим, и ждал только удобного случая испросить позволение на это у царя своего и получить при том все необходимые полномочия для устройства дела своего.

Случай этот представился, когда, в своем звании виночерпия, подавал он однажды вино Артаксерксу.

Удрученным видом своим обратил он внимание царя, который и спросил его: “Отчего лицо у тебя печально; ты не болен, этого нет; а верно, печаль на сердце”?

Испугался Неемия и сказал царю: “Да живет царь во веки! Как не быть печальным лицу моему, когда город, дом гробов отцов моих, в запустении, и ворота его сожжены огнем”!

И сказал ему царь: “Чего же ты желаешь?”

Ниеемия “помолился Богу небесному и сказал царю: если царю благоугодно, и если в благоволении раб твой пред лицом твоим, то пошли меня в Иудею, в город, где гробы отцов моих, чтоб я обстроил его”.

Царь и царица, бывшая при нем, милостиво отнеслись к Неемии и, согласившись на нее, выразили только желание, чтоб он не навсегда покинул их. — Итак, получив разрешение царя и все полномочия для его будущей деятельности в Иудее, Неемия отправился в путь в сопровождении воинских начальников со всадниками, данными ему царем для охранения его. — Прибыв в Иерусалим, встал он ночью с немногими людьми, бывшими при нем, и отправился осматривать стену, не открывая до времени никому в городе о том, куда идет и что делает; осмотрев же стену и составив план действий, сказал Неемия начальствующим: “Вы видите бедствие, в каком мы находимся; Иеусалим пуст и ворота его сожжены огнем; пойдем, построим стену Иерусалима, и не будем впредь в таком уничижении”, и при этом рассказал им о “благодеявшей ему руке Бога их, а также и слова царя, которые он говорил ему. И сказали они: будем строить, — и укрепили руки свои на благое дело”.

Но при этом случае не замедлило проявиться враждебное отношение Самарян к делу Иудеев: “Санаваллат, Хоронит и Товия, Аммонитский раб, и Гешем, Аравитянин” с презрением отнеслись к делу, задуманному Иудеями, и едва только начались работы для восстановления стен вокруг города, как Самаряне стали устраивать всякие препятствия. Но Неемия с твердостью отстаивал свои права, и на подозрения, выраженные Санаваллатом и прочими: Что это за дело, которое делают Иудеи? Уже не думают ли они возмутиться против царя? — Неемия дал такой ответ: — “Бог небесный, Он благопоспешит нам, и мы, рабы Его, станем строить; а вам нет части и права и памяти в Иерусалиме”.

И работы продолжались, и были поручены они начальствующим, и даже лица духовного звания привлечены были к участию в них.

“Когда услышал Санаваллат и Товия, и Аравитяне, и Аммонитяне, и Азотяне, что стены Иерусалимские возобновляются, что повреждения начали заделываться, то им было весьма досадно. И сговорились (они) все вместе пойти войною на Иерусалим и разрушить его”.

Тогда Иудеи, помолясь Богу, поставили стражу против них и были на страже днем и ночью, для спасения от них. Сверх того Неемия “сказал знатнейшим и начальствующим, и прочему народу: работа велика и обширна, и мы рассеяны по стене, и отдалены друг от друга; поэтому, откуда услышите вы звук трубы (возле Неемии находился трубач), в то место собирайтесь к нам. Бог наш будет сражаться за нас.

“Так производили мы работу, — рассказывает Неемия, — и половина держала копья от восхода зари до появления звезд. Сверх сего, в то же время я сказал народу, чтобы в Иерусалиме ночевали все с рабами своими, — и будут они у нас ночью на страже, а днем на работе. — И ни я, ни братья мои, ни слуги мои, ни стражи, сопровождавшие меня, не снимали с себя одеяния своего; у каждого были под рукою меч и вода.

Благодаря таким мерам, Иудеи довели до конца свое предприятие, и в течение пятидесяти двух дней восстановлены были стены Иерусалимские”. (Кн. Неемии, гл. I, 3, Гл. II, 2—5, 17—20. Гл. IV, 7, 8, 19—23).