Чтение онлайн

Порой очень полезно отступить на шаг, чтобы увидеть всю картину целиком. Как ученый я привык к тому, что успешные мужчины и женщины, личности большого масштаба, всегда применяют сердце и разум. Это позволено, и это наша задача – ничего не принимать как данность, все подвергать сомнению, думать по-новому. И именно из невообразимого рождаются в науке особенно интересные вопросы.

Как я дошел до своих умозаключений и как они способны изменить нашу жизнь к лучшему, я расскажу на следующих страницах, где я также хотел бы раскрыть перед вами такое чудо как сердце. Оно сопровождает нас всю жизнь, от материнской утробы до земли-матушки в конце жизни. Мы столько раз произносим его имя, и все-таки этот центральный орган многим людям совершенно незнаком. А многие его даже боятся. Кто-то радуется, что не чувствует своего сердца. Ведь это означает, что с ним все в порядке? Я тоже долго так думал, пока не узнал кое-что получше. Сегодня я полагаю, что если мы в сфере медицины признаем, что сердце – не только насос, но и источник жизни и разума, а также согласимся с тем, что оно стоит у истоков многих нарушений и заболеваний, это подарит нам новое и более глубокое понимание взаимосвязей в теле, что в конечном итоге позволит людям прожить более здоровую и счастливую жизнь.

В поисках истинной природы сердца я заново обрел и свое собственное. Определенный недостаток сердечности, на мой взгляд, свойственен медицинским работникам. Нам приходится сталкиваться с таким количеством страданий, что, возможно, мы предпочитаем усыпить свое сердце. За это общество награждает нас признанием и высоким статусом. Пациенты всегда отдадут предпочтение хладнокровному хирургу, а не эмпатичному, у которого трясутся руки. Сегодня я знаю, что и мои сочувствующие руки не дрожат – нет, у них есть глаза. Мое сердце ожило, и это в корне изменило мою жизнь, мое отношение к самому себе, к окружающим и, разумеется, к пациентам. Они – не сосуды, внутри которых работает насос, а полноценные люди, которым я предлагаю свои препараты и свое участие.

Никто не станет отрицать, что любовь существует. Но можем ли мы ее измерить? Мы можем ощущать и чувствовать внутренние феномены, которым не способны сразу дать определение. Также мы не можем доказать их существование в лаборатории или досконально объяснить их молекулярное происхождение. Но мы чувствуем их интуитивно. Все больше людей пытаются найти ответы, вероятно, потому что они «чувствуют»: жизнь, основанная на одной лишь технологии и ускорении, не делает нас ни счастливее, ни довольнее. Так можно ли вернуться к себе и к своему сердцу? Телесно-ориентированные терапии и духовные школы пытаются достичь осознания тела и при этом «открыть сердце». Нам словно чего-то не хватает в этой современной, комфортной, но нацеленной на достижения и напичканной технологиями жизни. Наш рациональный, но при этом вовсе не разумный западный стиль жизни не соответствует представлениям о целостном существовании.

В следующих главах я расскажу историю одного кардиохирурга, который встал на путь поиска утерянного сердца. Я собрал как самые древние, так и ультрасовременные сведения из разных научных сфер, прежде всего о таинственных связях сердца и мозга и о том, как они влияют на эмоции и сознание. Что позволило сделать новые выводы о здоровье всего сердца и о способах его терапии. То есть выводы, полезные для человека в целом.

Бу-Бумм, Бу-Бумм, Бу-Бумм… Здоровое сердце издает два звука, из которых первый немного короче второго. Это не монотонный марш, не бумбум-бумбум, а как будто легкий танцевальный ритм, который получается благодаря укороченному первому такту. Бу-Бумм мы можем услышать, когда кто-то разрешит нам припасть ухом к его груди. В детстве я любил слушать, как бьется сердце у моих братьев, сестер и родителей. Первый сердечный тон, «бу», звучит, когда сердце сокращается и открываются сердечные клапаны, а второй тон, «бумм» – когда сердце снова расслабляется, и клапаны закрываются. Из эмбриологии и пренатальной диагностики мы знаем, что это первый звук, который мы слышим в своей жизни, задолго до появления на свет. Он имеет громадное значение для отношений матери и ребенка.

Получить разрешение послушать сердце другого человека – это что-то очень особенное, интимное. Чтобы услышать сердцебиение, нужна близость. Также и в медицине. «Пожалуйста, разденьтесь до пояса». Что при этом происходит – «Я слышу твое сердце!», – сугубо диагностическая мера, которая применяется все реже. В прежние столетия и десятилетия различать тончайшие тоны и звуки и ставить верный диагноз считалось высшим врачебным мастерством. Еще во времена моего студенчества в одном из самых уважаемых медицинских журналов, New England Journal of Medicine, была опубликована научная статья, в которой говорилось о том, что на основании аускультации сердца, то есть его прослушивания, компетентные врачи могут ставить диагнозы с большой точностью [4].

И ровно 30 лет спустя незадолго до операции кардиохирург слышит от пациента фразу, которая его мгновенно отрезвляет: «Вы первый доктор, который слушает мое сердце» [5]. Аускультация для большинства пациентов – величайший по степени интимности акт между ним и врачом. Я твердо убежден, что в этом заключается глубокое желание человека быть услышанным.

Сегодня подвижная картинка заменила звук. По моим наблюдениям, кардиологи очень редко слушают сердца своих пациентов. Это касается не только тонов и звуков, вызванных механической работой органа, но также и другого голоса сердца, который идет из мира мудрости и сочувствия. Все больше исследователей, психологов и духовных учителей сходятся в одном: этот голос нераздельно связан с сердцем-органом.

Когда вы слышали этот голос в последний раз?

Попробуйте научиться осознанно воспринимать ваше сердце. Положите на него правую ладонь, почувствуйте биение. Дышите равномерно и прислушайтесь: что хочет вам сказать ваше сердце?

Что бы вы ни услышали (а может быть, и не услышите ничего) – это правильно. Сохраняйте терпение и не судите. Существует множество разновидностей медитации. Цель у всех одна: остановиться, замедлить дыхание, заглянуть внутрь себя и наблюдать за настоящим, а также за мыслями и чувствами. Возможно, через какое-то время вы почувствуете, как с каждым Бу-Бумм ваше сердце дарит вам жизнь. Сейчас. Мгновение за мгновением. И жизнь обновляется.

Когда я впервые выполнил эту медитацию около 10 лет назад, я не услышал… ничего. Я находился тогда в самом начале своего пути к истинному сердцу. Тогда оно являлось для меня исключительно насосом, хотя и не самым примитивным, а чудесным образцом точности и силы.

Ежедневно сердце перекачивает 9 тысяч литров крови и совершает около 100 тысяч ударов. Большие мышечные пути скручиваются по спирали и создают фантастические системы полостей, соединенных сердечными клапанами и разделенных перегородками. Для того, чтобы выталкивать кровь, внутренние и внешние слои мышц вращаются одновременно в разных направлениях и подчиняются при этом тонко слаженной хореографии [6]. Поэтому с физической точки зрения сердце можно считать не только насосом, а почти турбиной. И если порой вам кажется, что оно вот-вот выскочит из груди, так оно и есть. Если вы заглянете в открытую грудную клетку, то увидите, что сердце не бежит, а прыгает. И то, как выглядят эти прыжки и вращения, с какой частотой они происходят, как ведет себя при этом сердце – все это уже довольно много говорит кардиохирургу о его состоянии. Этот танец сердца и его геометрические формы неповторимы, как отпечаток пальца. По ним можно идентифицировать человека, поскольку в мире не существует двух человек с одинаковыми органами. Данным фактом воспользовались исследователи в университете Буффало и создали прототип сердечного радара. Возможно, с помощью отпечатка сердца люди будущего смогут заходить в свой компьютер, оплачивать покупки в супермаркете или регистрироваться в аэропорту, то есть пользоваться своим сердцем, как паспортом [7].

Как правило, сердце предпочитает прятаться от любопытных взглядов. Для того, чтобы его увидеть, кардиохирург должен обеспечить себе доступ в машинное отделение, которое состоит из сердечного мешка, называемого перикардом. Перикард представляет собой влажную полость, в которой сердце комфортно скользит и не натирает себе ран. Перикард поддерживает работу органа, но не ограничивает ее. Также он следит за тем, чтобы сердце не становилось слишком полным и в трогательных ситуациях оставалось на месте. После кардиохирургических вмешательств бывали случаи, когда сердце покидало предназначенное для него место и падало в легочные полости. Если этого сразу не заметить и не исправить положение, возникнет смертельно опасное осложнение.

Если на сердце имелись ранения или воспаления, его жилище может образовать плотную капсулу. Поначалу перикард слипается с сердцем, и возникает воспаление сердечного мешка, или перикардит. Затем образуются известковые нити, которые значительно ограничивают движение сердца. Тогда орган не может наполняться кровью так, как нужно, и оказывается в безвыходной мертвой хватке. Его когда-то уютное жилище превращается в смертельный капкан, а сшитый на заказ костюм – в смирительную рубашку. Эта ситуация обозначается очень точным выражением: «сердце в броне». Броне в сердце делать нечего: она не защищает, а сдавливает, во многих отношениях делая его несвободным. Если смотреть на это с исключительно биологической точки зрения, то сердце теряет способность принимать достаточное количество крови. А это может привести к смерти.

Таким образом, здоровый перикард защищает сердце и следит за тем, чтобы у него имелось свое пространство и оно могло биться свободно, без препятствий и ограничений. Сердцу нужно и то, и другое – и защита, и свобода. В традиционной китайской медицине сердечный мешок называют «матерью крови и защитником сердца». Наша традиционная медицина подтверждает эту точку зрения, поскольку перикард взваливает на себя и иммунную функцию, и защищает сердце от инфекций. Для нас, кардиохирургов, многосторонность очень гибкого и в то же время прочного перикарда является во время операций большой подмогой. Иногда мы даже используем маленький кусочек перикарда. Заплатка из перикарда размером в несколько квадратных сантиметров, например, поможет во время операции починить клапан или залатать отверстие в случае врожденного порока сердца.