Чтение онлайн

Оказавшись невольным зрителем происходящего, Валерий Дмитрич манерно фыркнул и закатил глаза.

— Живко! — подозвал Драгомир кого-то из местных. Им оказался худощавый парнишка-подросток, мигом прибежавший на зов хозяина. — Проводи красну-девицу до моих покоев, посели как дорогую гостью. Да ужин ей вели подать, ни в чем не отказывай.

— А зверя куда? — ткнул парнишка пальцем в Валерия Дмитрича. — В клетку?

— Нет, что вы! Какая клетка? — пуще прежнего прижала к себе енота. — Он у меня ручной, домашний. Я без него никуда!

Обласкав меня своим заботливым взглядом, воевода прищурился, недоверчиво разглядывая енота в моих руках.

— Вместе со зверем, — постановил Драгомир, и я облегченно выдохнула.

Правда, мысль о том, что посторонний, едва знакомый мужчина, вот так просто отдает мне на ночь свои покои, жутко настораживала. Кто его знает, верно ли он расценил мои сигналы о помощи? И не потребует ли воевода на рассвете расплату за такую щедрость? Природное чутье в людях обычно меня не подводило, не зря же я столько лет работала в продажах, к любому клиенту умея найти подход. Прикинуться бедной сироткой в этой ситуации виделось мне лучшим решением.

— А вы-то сами где ночевать будете? Мне много не надо, правда, и скромного уголка хватит, лишь бы ночь переждать и не стеснять никого.

— За меня, Машенька, не беспокойся, я до рассвета службу нести буду. Так что располагайся, будь как дома. Не часто в наши леса гостьи захаживают, — заверил радушный хозяин, и сердцем я чувствовала, не врет. Или очень хотела, чтобы так оно и было?

Стоя перед истинным воином меня охватывали неподдельные волнение и трепет, будто в сказку попала и встретила настоящего героя, о которых читала в детстве. Честно, я ведь думала, таких мужиков уже и не водится, вымерли как динозавры. А выходит, что еще нет! Мой бывший Антоша с его инфантильными замашками и рядом не стоял.

— Бла, бла, бла… Лапшу с ушей снять, или как? — проворчал енот, едва Драгомир удалился по делам, а мы направились следом за Живко, только и успевая на ходу осматриваться по сторонам.

— Сидите смирно! Не вертитесь, пожалуйста, — шикнула я на босса, меньше всего желая выслушивать сейчас от него какие-то гадости. Даже помечтать спокойно не даст, все ему неймется!

В каждом камне этой старинной крепости ощущалась древняя мудрость и сила, царившие вокруг. Обвела взглядом стены, башни и укрепления, понимая, что здесь когда-то велись настоящие войны и происходили исторические события, наверняка, оставившие след в памяти многих поколений. Теперь и я, сама того не ожидая, вдруг почувствовала себя частью этой истории. Ведь для чего-то нас с Валерием Дмитричем забросило в этот мир?

Покои Драгомира оказались расположены в одной из западных башен. Три стрельчатых окна открывали чудесный вид на заходящее светило, окрасившее горизонт багровыми всполохами. Мебель была добротной, под стать воеводе, изготовленной из дорогих пород дерева, со сложным резным узором. На полу лежала шкура какого-то огромного зверя, приглушающая шаги и создающая уют. В углу комнаты манил теплом разожженный камин, в котором тихо потрескивали поленья.

Стены по периметру украшали мечи, копья, щиты, луки, арбалеты, а еще многочисленные трофеи с охоты, свидетельствующие о мастерстве и увлечениях хозяина. У меня от увиденного разбегались глаза. Особенно пугали головы диких животных прямо над изголовьем кровати.

«А чего ты, собственно, ожидала? Мужская берлога, она такая. Женской руки в этих стенах определенно не хватает, и это хороший знак», — со знанием дела нашептывала та моя половина, которая все еще находилась под впечатлением от молодого статного воеводы.

— Ну вот, располагайтесь. Велю ужин в покои подать, — скоро удалился Живко, оставив наконец нас с боссом наедине.

Спрыгнув с моих рук, енот принялся на свой манер обнюхивать выделенное нам жилище. Я же отошла к окну, провожая взглядом заходящее солнце.

Секунда, вторая, третья, и вот последние лучи окончательно скрылись за горизонтом, оставив меня стоять в полумраке чужих покоев с таким неспокойным сердцем.

За спиной послышалась неожиданная возня, а затем и грохот, слишком громкий для небольших размеров енота. «Еще не хватало расколотить здесь что-нибудь, и потом извиняться перед Драгомиром», — мелькнула в голове тревожная мысль и тут же растворилась на задворках сознания, стоило мне оглянуться.

— Ой! Валерий Дмитрич... — широко распахнулись от удивления мои глаза. — А чего это вы как первобытный человек?

Наскоро прикрывшись шкурой убитого медведя, босс стоял передо мной во всей своей красе и абсолютно обнаженный. Надо признать, те самые тренировки и вечерний бассейн определенно шли на пользу: от его подтянутого атлетичного тела трудно было оторвать взгляд. При этом застала я его не в самой приглядной позе, нюхающим собственные подмышки.

— Человек! Я снова человек! — не скрывал он залихватской улыбки, которая так была ему к лицу.

Я и сама до глубины души обрадовалась такому перевоплощению, и было ринулась к нему навстречу. Сама не знаю, чего я в этот момент хотела. Может, просто по-человечески обнять, поздравить его с возвращением. Вот только Погодин и не планировал со мной обниматься. Вместо этого, сам того не замечая, он снова выстроил между нами условный барьер.

— В следующий раз, Мария, прошу вас делать в мой адрес исключительно конструктивные замечания, — со всей строгостью в голосе отчитал меня босс, как если бы мы все еще находились в офисе, а не пережили это совместное безумие. Нервно взъерошив волосы, он принялся расхаживать взад-вперед вдоль камина, придерживая одной рукой медвежью шкуру. — Любопытный? Да, такой я от природы, не вижу в этом ничего плохого. Но не бестолковый, не бесполезный, и уж точно совсем не вонючий!

ВАЛЕРА

Маша растерялась, притихла. Молча опустилась на край кровати, разглядывая собственные ладони, и я понял, что перестарался.

— Вы все-таки обиделись? — подняла она на меня взгляд своих зеленоватых глаз, бесконечно добрых и понимающих.

— Нет, Мария, не обиделся. Мы же не дети, в конце концов. Скорее, сделал соответствующие выводы.

Обижаться меня разучили еще в закрытом английском пансионате, куда отец с щедрой руки запихнул единственного сына сразу после смерти жены. Замкнутый, раздавленный горем и худой не по годам, подростком я не отличался сегодняшней уверенностью в собственных силах. Самоутвердиться за счет нового слабого звена не отказывал себе разве что ленивый.

Другие, те, что жалели, были еще хуже. «Какая трагичная смерть. Надо же, на собственных глазах потерять мать», — перешептывались они за моей спиной. Тогда я и решил, что больше никогда и никому не позволю себя жалеть. Обрасту мышцами и броней, закалюсь подобно самому прочному металлу, стану другим человеком, но не дам им такого повода.

— Я не хотела, правда, — ее лицо выражало искреннее сожаление. — Точнее, может, и хотела, но не со зла. Не думала, что вас это всерьез заденет. Вы же такой… неуязвимый что ли, понимаете? Даже обернувшись енотом, и то сумели сохранить самообладание.