Чтение онлайн

– С днем рожденья, – довольно вежливо сказал Жиган, когда я приблизилась. Впрочем, сигареты изо рта не вынул. – Классно выглядишь.

– Спасибо, – буркнула я. Как всегда при виде Жигана, настроение испортилось. А когда я заметила, какими взглядами они обменялись с Марией, мне ощутимо стало плохо. Но ко мне подошел Ману, отодвинул для меня стул, усадил, налил сока, улыбнулся во весь рот, сверкнув зубами, – и меня немного отпустило. Напомнив себе, что Мария – взрослая женщина, почти мастер капоэйры и что тут находится ее брат, я решила все-таки провести хороший вечер.

Праздник в самом деле удался. Впервые в жизни я была в ресторане не на работе, а просто так. Цыгане очень долго пели для нас, и я видела, что им приятны бурные, искренние восторги бразильцев. Мария даже заплакала, когда тетя Ванда с дочерьми спела забирающую за душу «Невечернюю». Жиган вел себя прилично, пил мало, советовал Мануэлу не налегать на коньяк («А то я тебя, бугая, на себе домой не поволоку»), на Марию почти не смотрел. Та тоже казалась спокойной и веселой, пила шампанское, смеялась, восхищалась цыганами и, когда малявка Марита исполнила перед нашим столиком свою бурную «венгерку», сняла с шеи золотую цепочку и подарила девчонке. Жозе молчал, пил вино, думал о своем и явно мечтал вернуться домой, к своим книгам.

После полуночи гости начали расходиться. В зале оставались только мы да полупьяная компания за дальним столиком. Цыгане ушли отдохнуть перед последним выходом, на эстраде были только дядя Коля за роялем и дед Килька со скрипкой. Я сидела, уткнувшись лбом в скрещенные руки, чувствовала сильнейшую усталость и мечтала оказаться дома, в постели, с книгой на коленях и яблоком в руках. Мануэл и Жозе тихо разговаривали на своем языке. Мария украдкой поправляла полураспустившуюся прическу. Она много выпила сегодня, и ее глаза сильно, болезненно блестели. Жиган подозвал официанта и о чем-то договаривался с ним. Тот кивнул, отошел к роялю, – и через минуту дядя Коля с дедом Килькой заиграли танго.

Жиган встал. Обойдя стол, подошел к Марии, и она тут же поднялась ему навстречу. Я пнула под столом Мануэла, но тот лишь помахал рукой: ерунда, мол. Я разозлилась на себя, понимая, что выгляжу как глупая наседка, и откинулась на спинку стула, окончательно решив ни во что больше не вмешиваться. Жиган и Мария тем временем стояли друг против друга, и рука Марии уже была в ладони Жигана, и он, наклонившись, что-то негромко говорил ей. Прислушавшись, я подумала, что у меня слуховые галлюцинации.

«Вот паразит, выучил все-таки…» – потрясенно подумала я. Было похоже, что сам Жиган вряд ли понимает смысл произносимого, но звучали стихи впечатляюще. Я вдруг подумала: неужели он сообразил прочитать предисловие к сборнику Бодлера? Бодлера, самого беспутного из парижских поэтов, наркомана, всю жизнь прожившего с проституткой-негритянкой, посвятившего ей свои лучшие строки? Свет зажженной на столе свечи падал на напряженное лицо Жигана, бился в его черных узких глазах. Мария улыбнулась и потянула его за руку. И они пошли танцевать.

Это было сильное зрелище. Конечно, нельзя было не заметить, что Мария танцует гораздо лучше своего партнера, чувствуя себя в ритме танго как рыба в воде, но и Жиган умудрился ни разу не наступить ей на ногу – при том, что не сводил с нее глаз. Глядя на то, как он запрокидывает Марию и тут же прижимает к себе, чтобы через мгновение запустить штопором через ползала, я вспоминала давний вечер четыре года назад, когда Жиган точно так же вел в танце меня. Скосив глаза, я увидела выглядывающие из-за служебной двери физиономии наших цыган, официантов, метрдотеля. Да… Бодлеру такое, вероятно, и не снилось. Уголовник и мулатка – чем не романтика?

Танго закончилось. Жиган довел устало улыбающуюся Марию до столика – и, не садясь, распрощался.

– Дела. Санька, с днем рожденья, всё… Пока.

Я удивилась настолько, что даже не ответила. Взглянула на Марию – та сидела, опустив глаза, и жадно пила шампанское из бокала. После танца грудь ее в вырезе платья ходила ходуном. Жиган даже не взглянул на нее, на ходу расплатился с официантом и скрылся за дверью.

– Вот все у человека через одно место… – пробурчала я. – Ну что, может, и нам пора?

Но в это время вышли цыгане, и Мануэл объявил, что он хочет послушать песню. Мягко вступили гитары, тетя Ванда, выглядевшая моложе и стройнее в своем вечернем платье певицы, пошла к микрофону. Я знала этот романс и любила его.

– Я на минуту… – шепотом сказала Мария.

Подумав, что ей надо в дамскую комнату, я кивнула и чуть подвинулась, давая ей пройти. Краем глаза я заметила, что Мария быстро перекрестилась, мельком удивилась: что это с ней? – и снова повернулась к тете Ванде.

Романс кончился, но Мария все не возвращалась. Подождав еще несколько минут, я встала и вышла из зала в гардероб.

– Уехала только что, – с некоторым изумлением сказал мне швейцар Иван Петрович. – С молодым человеком. Ждал ее на джипе…

Словно замороженная, я поблагодарила, на нетвердых ногах вернулась в зал и рухнула на стул.

– Мануэл!!!

– Что? – Он повернулся ко мне с улыбкой, которая тут же пропала. – Сандра! Что с тобой, тебе плохо? А… где Мария?

– Ману, она уехала, – в отчаянии сказала я. – С Жиганом. Я тебя предупреждала, балбес, или нет?!

Мануэл и Жозе переглянулись. Жозе что-то сказал – коротко и резко. Отвернулся и стал подниматься. Ману неуверенно встал тоже. Протянул мне руку.

– Не… беспокойся. Она – взрослая.

– Но… Она даже имени его не знает! И я не знаю! И…

– Он не сможет ее обидеть, – спокойно и уверенно сказал Ману. – Она все решит сама, обещаю тебе.

В молчании мы вернулись домой. Мануэл пришел было ко мне в комнату, но я чувствовала, что сегодня мне не до любви, я была слишком уставшей и взволнованной. Он ушел обиженный, а я до утра сидела на подоконнике, глядя на пустой заснеженный двор. В каком-то оцепенении думала о том, что если бы был жив Шкипер, я бы сразу ему пожаловалась, и ничего не случилось бы. В том, что от Жигана ничего, кроме неприятностей, быть не может, я не сомневалась, а Мануэла мне просто хотелось убить. Называется старший брат! Которого послали охранять сестру! Раздолбай несчастный…

Наутро Мария не вернулась. Ребята слегка встревожились, но в университет все же уехали: у них близилась сессия, они каждый день до темноты сидели в библиотеке. Я не могла заставить себя ничем заняться и металась по квартире, разрываясь между желанием позвонить Жигану на мобильный и осознанием того, что выглядеть это будет очень глупо. Наконец решила: если Мария не появится и вечером, позвоню точно, и не Жигану, а сразу Боцману. Пусть, в конце концов, сам унимает своего жеребца…

К вечеру поднялась метель. Ветер взметал белые, страшные столбы в свете фонарей, по небу неслись обрывки черных облаков, между ними изредка проглядывало мутное пятно луны. Был уже пятый час вечера, но ребята еще не возвращались. Я сидела на кухне, насильно заливала в себя давно остывший чай и неотрывно смотрела на часы. Рядом наготове лежал мобильный телефон.