Чтение онлайн

– Потертость.

– Не потертость, – поправил Сергей, – это как пить дать спиленный орел.

– Дрянь, – Колька сплюнул, – и по доброй воле на руку нацепил, фашист. Поделом, значит, пассажира ссадили.

– Не торопись с выводами.

– Не стану.

– Правильно. Вдруг это хороший человек, а кольцо ему специально нацепили.

– На такую-то сардельку – да тут с маслом не натянешь!

– Может, – поддакнул Акимов, а сам думал, что очень это странно. Молодой, хорошо одетый гражданин гуляет по Москве без документов.

«Странно, и весьма. Значит, кому-то потребовались не цацки, а документы. Для себя, как запасный вариант или чтобы затруднить установление личности, чтобы подольше не опознали. Все возможно».

Колька уже дозрел до того, чтобы сменить гнев на милость и поведать Палычу все – или почти все, хотя бы о встрече у Брусникиных, по поводу дымохода, но тут на поляне стало многолюдно: до «дачи» добралась опергруппа. И Пожарский, которому совершенно не улыбалась роль юного следопыта – помощника милиции, промолчал.

– Ба, знакомые все лица, – капитан, главный опергруппы, первым делом сострил: – Товарищи с окраины в своем репертуаре. Специально народ подтаскиваете к рельсам.

Акимов в долгу не остался, подтвердил:

– Так и есть. То волоком, то на перекладных.

– Ладно, ладно, вам палец в рот не клади. Давайте пока, обеспечьте охрану, а мы тут поработаем.

Подоспел старый знакомый, медик Борис Ефимович Симак, сухой, крошечного роста, шустрый, как воробей, и шибко умный, он, как попугай, выступал по поводу и без повода. Вот и сейчас: осмотрев труп, быстро, бойко, телеграфным стилем надиктовав все, что и без него было очевидно, вынес вердикт, почти безапелляционно:

– Пометим, Волин: на трупе имеются внутренние и внешние повреждения, полученные вследствие выпадения из движущегося транспорта… записали? Характерные для падения с высоты… А смерть наступила часа два назад.

Тут раздался негромкий, но упрямый голос из тьмы:

– Неправда ваша.

Капитан – он, казалось бы, маячил далеко, на насыпи, – немедленно прикрикнул:

– Участковый Акимов! Почему посторонние на месте происшествия?

Симак ничуть не обиделся, напротив, поинтересовался:

– Кто у нас там такой осведомленный? Покажись из тьмы.

Анчутка – похоже, не без чьей-то посторонней помощи – шатнулся вперед.

– Ты кто таков? – благожелательно спросил медик.

– Я-то Яков Канунников, – представился тот, подбоченясь, – свидетель!

– Сами видели? – спросил лейтенант Волин, тихий, спокойный, всезнающий человек.

– На моих глазах все и случилось! И было это минут сорок-пятьдесят назад. Вот и Пожарский может подтвердить.

Вот кто его вытолкнул? Вышел и Колька, был вынужден предстать пред острые птичьи очи.

– Что там насчет того, кто что видел?

– Я не видел, как произошло, – пояснил Пожарский, – я подошел около пятидесяти минут назад, и он только-только выпал…

Медик прервал:

– Ясно, молодцы, хвалю и не оспариваю. Нашли вы его, скажем… сколько времени? А вот, погодите, – он, наклонившись, глянул на часы погибшего, – вот, хорошая немецкая техника, а перед советской галькой спасовала.

– Это гравий, – деликатно вставил Акимов.

– Где?

– На насыпи гравий.

– Какая разница? – высокомерно спросил медик.

– Галька гладкая.

– Все равно разновидность гравия, – прервал самолюбивый Симак, – не важно. Стало быть, ребята, нашли вы его около пятидесяти минут назад. А переворачивать, кстати, не стоило.

Анчутка, поджав губы, покосился на Кольку, тот сделал вид, что не замечает его взгляда.

– Вот, а смерть-то наступила раньше. На это указывает, вот, обратите внимание, степень окоченения и проявляющиеся…

Товарищ Волин мягко прервал:

– Борис Ефимович, не стоит прямо так уж детально.

– И то верно, – согласился медик, – не надо вязнуть в частностях, тем более без вскрытия. В общем, судя по, по… кхе, ну ряду иных признаков, смерть наступила несколько раньше того, как эти вот граждане его нашли.

– На сколько раньше? – спросил Сергей.

– Сложно сказать, но готов спорить, что погиб он не в результате падения.

– А в результате чего, предположительно?

– Много хотите, – заметил Симак, – вскрытие покажет.

– А вы сказали, повреждения…

– Повреждения, сказал, не отказываюсь. Имеются и характерные для случаев выпадения из движущегося поезда, а траектория дает основания полагать, что выпрыгнул он из поезда не сам.

– Это как? – не выдержав, влез в разговор Анчутка.

– Ну как-как. Физику учили в школе?

Яшка увял.

– А учили бы, сообразили, что расстояние от тела до путей невелико, – охотно пояснил тот, – если смоделировать траекторию, то есть основание полагать, что начальный импульс… толчок, проще говоря, никто ему не придавал. Но, как я уже сказал, вскрытие покажет.

Волин рассеянно кивнул, постукивая по зубам карандашом и лишь потом вычерчивая. Тут капитан с насыпи начал выкрикивать какие-то показатели, Волин записывал не их, а то, что сам намерил, причем так, чтобы не видел старший по званию, – благо было уже темно. Фотограф, ворча на слабый свет и чьи-то смешные претензии на перерасход магния, щелкал затвором и сверкал вспышкой. Симак, убедившись, что, кроме Акимова и двух пацанов, никто не слушает, все-таки продолжал, не в силах обуздать любовь к лекциям и дедукции:

– Вы смотрите, смотрите внимательнее, мертвые порой больше говорят, чем живые. Вот, например, я вам скажу, что по профессии погибший электрик и невысокой квалификации.

Волин, который будто бы не прислушивался, но все слышал, немедленно спросил:

– Это из чего сие следует?

– А вот посветите.

Медработник повернул руку погибшего ладонью вверх, Волин наклонился. Что-то они там оба разглядели, со значением переглянулись и покивали. Акимов видел лишь едва заметные следы, похожие на засохшие ранки от старых небольших мозолей, и две обычного вида, хотя и глубокие, параллельно идущие царапины.