Чтение онлайн

С каждым словом шрам на голове Сергея наливался багровым цветом все сильнее, лицо же, наоборот, побледнело так, что выступили голубые венки на висках. На замечание начальника он лишь кивнул, резко надел фуражку и шагнул за бывалым Остапчуком.

На крыльце тот хлопнул по плечу приунывшего новичка:

– Не вешай нос, у нас такое регулярно происходит. Насчет ателье не расстраивайся, я об этой мадам наслышан. Она тебе ни слова про своих клиентов не расскажет, зачем ей деньги терять да еще, не дай бог, заточку в бок получить? Она их законы знает, вот и молчит. Сегодня на рынке найдем след, у убитого ордена были редкие. – Опер достал из кармана длинный список, сунул напарнику. Акимов пробежался глазами: офицерский орден Святого великомученика и победоносца Георгия; медаль «За храбрость»; золотой Георгиевский крест – да, это не привычные медали или планки орденов…

Рынок их встретил шумной суетой, говором продавцов, покупателей, зевак, нищих. На грубо сколоченных прилавках приезжие колхозники торговали снедью, которой Акимов давно не видал, питаясь на скудный карточный паек. Он засмотрелся на пестрое богатство из связок сушеных грибов и моченых ягод, на лотки с синими тушками кур, на пирамиды из крупных белых яиц. И не заметил, как Остапчук ушел вперед, к тихому пятачку торговой площади, где без зазывающих криков и похвал товару шла подпольная спекуляция золотыми украшениями, антиквариатом, в том числе и медалями.

Сергей замер перед столешницей, где выстроились бутылки с разноцветными настойками. Здесь шла ожесточенная торговля. Пузатый колхозник в ватнике недовольно морщился и цокал языком в ответ на мольбы трясущегося бледного инвалида без правой руки. В левой полуденное солнце выбивало россыпи искр из золотого креста с изображением воина, протыкающего змея:

– Ну будь ты человеком, давай за две бутылочки смородиновки, а? Он же стоит как все твои запасы.

– Не надобно мне ворованного, – цедил хозяин настоек.

А покупатель, измученный похмельной дрожью, продолжал умолять:

– Да не ворованный он. Вчера честно в карты выиграл, это же золото настоящее, довоенное. Ты что меня мучаешь, плохо мне, внутрях все ходуном ходит, подлечиться надо.

– Я за деньги торгую, со своими бирюльками к цыганам ступай. – Продавец хмурился, но не сводил глаз со своего товара, чтобы назойливый пьяница не увел-таки ничего бесплатно.

Сергей с трудом сдержался от восклицания – орден Георгия Победоносца! Он, старательно изображая небрежность, подошел к попрошайке поближе, сунул руку за пазуху и нащупал пачку денег. Как хорошо, что именно сегодня он получил расчет на прошлом месте работы.

Акимов ровным тоном, чтобы не испугать дрожащего инвалида, предложил:

– Давай я куплю, – и показал деньги.

Второй раз предлагать не пришлось. Вся зарплата и деньги за неотгулянный отпуск перекочевали в руки колхозника, орден оказался у оперативника, а однорукий, не отходя от прилавка, одним ударом выбил пробку из бутылки и приложился к горлышку.

Когда бутылка ополовинилась, инвалид перевел дух, смачно крякнул и побрел нетвердой походкой в тень чахлого деревца неподалеку. Там он оперся о ствол и за второй прием прикончил тягучую жидкость. Потом сполз на землю, прикрыл глаза и застонал в истоме опьянения.

Акимов топтался рядом:

– А еще есть у тебя такие? Я куплю.

– Нету. – Язык у пьяницы заплетался, привычные звуки давались ему с трудом. Единственная рука поднялась и тут же обвисла от пьяной тяжести. – Я в карты вчера выиграл в кабаке у одного фраера. У него много…

– Покажи у кого, я у него остальные ордена куплю. Покажи, я тебе денег еще дам. – Сергей похлопал себя по нагрудному карману, где лежал носовой платок.

От такого щедрого предложения инвалид напрягся, пересилил навалившуюся пьяную негу, кое-как поднялся на ноги и, шатаясь, двинулся на другой конец бурлящего рынка. Сергей шел следом, рука в кармане сжимала золотой крест.

Неподалеку от будок сапожника и часовщика инвалид ткнул грязным пальцем в высокого хмурого молодого мужчину, с недовольным лицом рассматривающего торговую круговерть.

– Во!

Внутри у Акимова похолодело, он сунул руку под куртку, нащупал рукоятку пистолета. Подойти, скрутить, и в отделение на допрос! Или лучше проследить?

Он уже сделал несколько шагов в сторону парня в щегольском пиджаке, как вдруг позабытый пьяница, сообразив, что его обманули с третьей бутылкой наливки, неожиданно завыл:

– Деньги, деньги-то давай за Давилку! Вон же он стоит, ты обещал!

Михан Давилка проснулся в тот день рано. После последнего дела стали ему сниться тяжелые сны, которых он не помнил, но все равно просыпался в холодном поту. Он чертыхался, стягивал постельное белье, стаскивал с себя пижаму и оставался голым на одном матрасе. Но сон все равно не шел, нутро скручивало от чего-то неприятного. Словно тыкают тебя в ребра железным и острым, выдирают мясо по кусочку.

Подобное ощущение испытал он когда-то в тюрьме, когда несколько часов терпеливо сносил зудящую боль от иглы, которой ему выцарапывали первую его татуировку – скрещенные стрелу и ключ, чтобы остальные сидельцы понимали, что Михан – вор-домушник.

Мерзкий зуд изнутри стал появляться по ночам после смерти старика. Он никак не оставлял бандита, поэтому вчера в подпольном кабаке Давилка заказывал и глотал шкалики без счета. Чтобы задавить боль от когтей, скребущих по ребрам.

Вчерашняя ночь слилась в мутный поток из обрывков воспоминаний. Вот он шлепает по липкому столику игральными картами, потом скидывает с колен чей-то упругий зад. Как вышел из кабака, как добрался до дома, он не помнил. Лишь утром со злостью обнаружил, что все деньги и золотой крест из квартиры старика испарились. Карманы были пусты до самого дна.

Злой от тошнотворного похмелья и пропажи воровского навара, Давилка наскоро умылся и выпил почти полбанки кваса. Долго копался в шкафу, выбирая наряд для сегодняшнего дела. Михану нравилось подчеркивать свой особенный подход к делу. Квартиры он грабил исключительно в пиджаке и галстуке, считая, что внешним лоском приманивает воровской фарт. Да и уносить награбленное легче, когда ни один прохожий не подозревает во франтоватом молодом человеке с поклажей опытного домушника с жирным барышом. Вот только лицо его сегодня, как и настроение, не отличалось лоском. Помятый, в клочках щетины, с выступами мешков под глазами, он хмурился на облюбованном рыночном пятачке, думая, не продолжить ли вчерашний вечер.

И вдруг чей-то крик. Давилка поднял голову и поймал напряженный взгляд невысокого мужчины в кепке. Тот шел в его сторону решительно, с рукой, многозначительно засунутой за пазуху.

Звериное чутье сработало мгновенно. Михан дернулся, нырнул в просвет между дощатыми боками будок и бросился наутек, отталкивая прохожих, перепрыгивая через заставленные снедью прилавки.

– Стой! А ну стой! Стрелять буду! – Акимов бросился за серым, в искристых переливах пиджаком. Под визг и крики окружающих он выдернул из кобуры пистолет и пальнул в воздух, потом приостановился на секунду, прицелился, но шумная толпа мешала поймать мелькающую спину на мушку. Сергей выругался и продолжил погоню. Но попадавшийся на пути товар и суматоха продавцов мешали бежать. Оперативник в бессильной злобе расталкивал людей, пытаясь догнать уходящего из-под носа бандита. Миг – и Акимов потерял из виду приметный серый пиджак.