Чтение онлайн

Вадим облегченно выдохнул. Есть все-таки светлые головы в родном государстве. Эти парни здесь точно будут не лишними. Собрали ребят быстро, явно имелась «домашняя заготовка», и зерновоз стоял под парами. Значит, что-то подозревали? Размышлять на эту тему смысла не имело. Все хорошо… но ничего хорошего. Сколько времени потребуется зерновозу, чтобы доползти до Сантамарко? Пусть даже с модернизированной ходовой частью? Шесть-семь дней – и это только через Атлантику. За это время в Гвадаларе может произойти что угодно. И справится ли с ситуацией столь малочисленное войско – пусть даже каждый из этих парней стоит десятка?

В девять вечера он съехал с дороги, проследовал мимо пальмовой аллеи и свернул к морю. Пляж Эль-Табано пустовал. Все, дружившие с головой, разошлись. Из щелей выползали криминальные элементы, наступало их время. Периодическое появление полиции ситуацию не меняло. Из-за песчаных барханов доносились крики, взрывы хохота. Вадим проехал вдоль пляжа, повернул на извилистую дорогу, шедшую вдоль бетонных заборов и пыльного кустарника. Причалы и старый пирс находились на территории порта. Здесь было сравнительно спокойно. Вадим проехал распахнутые ворота. В помещении на «антресолях» сидела охрана, но никто не вышел. К служебным обязанностям в этой стране относились сдержанно. Был поздний вечер. Людей на причале почти не осталось. Граждане старались закончить свои дела до наступления темноты. Вдоль причала выстроились малоразмерные суда. Они стояли плотно, едва не касаясь друг друга бортами. Имелась техническая возможность подъехать к «Эспарелле», но Вадим от нее отказался. Причал не освещался, можно проехать мимо и не заметить. Слева за приземистой неосвещенной постройкой имелся пустырь, туда он и загнал «Фалькон».

Несколько минут посидел, собираясь с мыслями. В голове выстроился характер беседы с Кларком. За майором не следили, это точно. Стоило проверить, не следят ли за Генри. Он покурил в машине, прикрывая огонек, вышел наружу. До причала – полминуты ходьбы, медленно двинулся по краю настила – мимо наваленных деревянных катушек, оборванных канатов, вмурованных в причал кнехтов. Уборкой территории местные службы не увлекались. Он был один на этом причале, и что-то было не так – кожа чувствовала. Пирс остался сзади, там тоже стояли пришвартованные суда, на отдельных работало освещение, играла музыка. На причале все было тихо. Звезды высыпали на пурпурно-синее небо, с моря дул ветерок, плескался прибой. Покачивались на легкой волне вельботы и баркасы. Показалась «Эспарелла» с долговязой мачтой. Вадим невольно ускорил движение – в одном из иллюминаторов поблескивал огонек.

И вдруг остановился. На корме что-то происходило, образовались размытые силуэты. Люди поднимались из кают-компании и в данный момент находились в зоне отдыха. Вадим присел, переместился на корточках за ржавый покосившийся кабестан с еще намотанными на него грузовыми стропами. Почему заволновался? Генри и Уолли должны находиться на судне. Но на палубу поднялись трое. И женщины среди них не было. Неприятно запершило в горле. Силуэты переместились с судна на причал. Последний поднял трап – донесся слабый скрип. Вадим занервничал – в какую сторону пойдут? Незнакомцы отправились в другую сторону и растаяли во мраке. В иллюминаторе «Эспареллы» мерцал огонек. Популярное правило «уходя, тушите свет» к этим господам не относилось. В полумраке еще различалось движение, люди свернули с причала. Завелся двигатель, зажглись фары. Машина медленно выехала со стоянки, повернула к портовым сооружениям. В ночи стали таять красные габаритные огни.

Происходящее решительно не нравилось. Что за кадры? Генри уверял, что будут только он и Уолли. Планы поменялись? Вадим привстал. Смущал огонек на яхте. Впрочем, ерунда, раз подняли трап, значит, на судне никого не осталось. Он вздрогнул – сзади на причале глухо заиграла музыка. Жгучие испанские переборы под модный дискотечный ритм – группа «Санта Эсмеральда» пользовалась бешеной популярностью в Советском Союзе. Так же глухо доносились голоса, затем громкость убавили. Остались еще люди в ареале. Но это не имело значения. Вадим пошел, ускоряясь, добрался до нужной точки. Все тихо. Яхта упиралась в причал, можно было и не тянуться к трапу. Вадим забрался на выступающую часть кормы, перевалился через борт. Дверца в борту была замкнута на щеколду. Не хотелось делать лишних движений. Что-то определенно было не в порядке. Он присел на диванчик, укрытый пленкой от дождя, стал слушать. Признаки жизни отсутствовали. Усилилась нервозность. Вадим на цыпочках отправился к задней лестнице. Она насчитывала пять ступеней. Спустился, держась за поручень, приоткрыл дверь – она оказалась незапертой.

– Генри? Кто-нибудь дома? – бросил он по-английски.

В ответ – молчание, чего и следовало ожидать. Он вошел внутрь. Слева вход в машинное отделение, справа гальюн, прямо – две каюты, одна из которых предназначена для сна. Свет горел в центральной каюте, матово поблескивал торшер, питающийся от судового аккумулятора. Освещалась тумбочка, декоративный штурвал на стене. Света не хватало, но вроде никого на судне не было. Включать основное освещение Вадим не стал. Порылся в выдвижном ящике тумбочки, наткнулся на фонарь. В него недавно вставили батарейки, яркий свет озарил потайные уголки. На цыпочках перебрался в спальню, осмотрел постель с небрежно наброшенным покрывалом, пол, стены. Что рассчитывал увидеть? Постоял, озадаченный, убавив яркость, вернулся в кают-компанию, из нее выбрался в тамбур. Постоял у гальюна – словно храбрости набирался, потянул на себя дверь. Без сюрпризов, скелеты со сливного бачка не свешивались. Шагнул к машинному отделению – и застыл. С улицы донесся шум. Остановилась машина, водитель заглушил двигатель. Заскрипели доски причала, со скрежетом опустился трап. Со стуком отъехала щеколда в борту. «Наконец-то, – пронеслась облегченная мысль. – Соизволили… Но кто тогда те трое?» Он растерянно обернулся. Внутреннее пространство яхты явно смахивало на западню. Лучше уж навстречу выйти, использовать фактор неожиданности… Он шагнул наружу, поднялся по ступеням и вскинул фонарь.

– Генри, прекрати! – ахнула женщина. – Ослепишь же, к той-то матери…

– Уолли? – Вадим растерялся.

– Черт, вы кто? – перепугалась женщина и вскинула к груди картонный пакет, как будто щит. – А, это вы, господин Светлов… Вернее, Вадим… А где Генри?

– Вот и я хотел бы знать. Это нормально, Уолли, назначать встречу и не приходить? Вы одна?

– Да, я одна, просто задержалась в посольстве. Вышла из строя внутренняя сеть, Генри об этом знает. Он поехал сюда примерно час назад, чтобы вас встретить. А я завернула по дороге в круглосуточный магазин, купила вина, кое-что из еды… Вы уверены, что Генри здесь нет? – Женщина занервничала.

– Не знаю, Уолли, может, он спрятался в машинном отделении и решил нас разыграть. На яхте были посторонние, я их видел…

– Да какие, черт возьми, посторонние… – Уолли щурилась, лицо побледнело. – Слушайте, прекращайте светить мне в лицо…

Он взял ее за руку, стащил вниз, не церемонясь, запер дверь на замок. Начинало казаться, что пора позаботиться о безопасности. Уолли была испугана, часто дышала, ее большие глаза мерцали. Уолли была чертовски привлекательной особой, но зачем он об этом подумал?

– Вам не страшно вечерами развлекаться на этом причале? Преступность, между прочим, не дремлет. Здесь же почти нет людей!

– Да что вы такое говорите… – возмутилась Уолли. – Мы приезжаем сюда на машине, ставим ее на причале. У Генри есть пистолет, он имеет на него разрешение, подписанное полицейским начальством… Всегда вместе, просто сегодня так вышло… Почему мы должны чего-то бояться? Окрестности порта патрулирует полиция…

– Вот только сегодня ее что-то не видно. Уолли, десять минут назад с яхты сошли трое, сели в машину и уехали. Я находился далеко, лиц не видел. Это могли быть ваши коллеги, которые забрали Генри и увезли, скажем, в посольство, где возникли непредвиденные дела?

– Да, такое теоретически возможно, но на деле… Я сама из посольства, не было там ничего непредвиденного…

– Уолли, успокойтесь, мы пока ничего не знаем… – А вот теперь ее нешуточно затрясло. Пакет выпал из руки – Вадим успел его перехватить. «Не помешал бы глоток вина», – мелькнула глупая мысль. Уолли заметалась, бросилась в туалет, потом в остальные помещения. Вернулась, кусая побелевшие губы.

– Вадим, я ничего не понимаю. Генри прекрасно помнил о вашей встрече, она была так важна для него… Подождите, мы ведь еще не все осмотрели…

Она бросилась к машинному отделению, распахнула дверь. Словно почувствовав что-то, Вадим отстранил ее, вошел первым, включив фонарь. Пришлось пригнуться, помещение было низким, развернуться негде, повсюду трубы, вентили, силовые агрегаты. Здесь же находился генератор, мощные аккумуляторные батареи. Остро пахло мазутом, какой-то окалиной. Здесь и умерщвляли Генри Кларка. Затащили, чтобы не пачкать яхту, бросили на трубы, в которых он сразу же запутался, и били ножом, пока не умертвили. От увиденного волосы вставали дыбом. Его словно обмотали вокруг трубы, грудь в крови, глаза навыкате. Убивали явно не профи, били какие-то садисты, получая удовольствие. За такими в этом городе далеко ходить не надо, многие выполнят любую работу за сходную цену… В горле пересохло. Почему?!! Ответ был один: коллеги что-то подозревали, и на корме имелось подслушивающее устройство. А Генри в этом плане оказался полным профаном, даже не проверил. Теперь и перед Светловым маячила аналогичная перспектива…