Чтение онлайн

Ответ пришел через полчаса: благодарим за работу, материалы заберут. Целесообразность дальнейшего сотрудничества с Бельфортом будет рассмотрена. Временно воздержаться от контактов с ним. Также мне предписывалось выйти в эфир через сорок минут: придет сообщение из центра. Это было что-то новенькое. Я попросила подтверждения – ответили тем же.

Это было более чем странно. Я засекла время, переместилась в кресло и откинулась на спинку. Стала разговаривать сама с собой по-русски. Подвал был единственным местом во всей стране, где я могла это делать. Даже с собакой не могла говорить на родном языке! Порой прожигал страх – не забываю ли я язык? Я несла какую-то «болтологическую» чушь, вспоминала цитаты, стихотворения классиков. Когда становилось совсем хреново, переходила на великий и ужасный, материлась как сапожница, и становилось легче. Сейчас со мной происходило то же самое, я сходила с ума минут пятнадцать, выдохлась, задумалась – а не теряю ли я действительно связь с миром? Так и тронуться недолго! Единственная близкая душа во всем полушарии – и где он сейчас?

Через сорок минут я была на связи, принимала зашифрованное послание из Москвы. Сообщение было длинным, я просто диву давалась. Где легендарная чекистская лаконичность? Затем последовал условный сигнал: сообщение закончено. Я сигнализировала: принято, приступаю к расшифровке.

Еще через энное время я закончила работу и отстучала в эфир: задачу поняла, приступаю к выполнению. Выждала, убрала рацию. Раньше Денис таскал эти тяжести, а теперь этот крест лежал на моих плечах…

Из колонии в глуши Красноярского края бежал Бугровский Павел Евдокимович, предатель, американский агент, бывший высокопоставленный сотрудник Первого Главного Управления. Какие ценные сведения он сливал своим заморским работодателям! Сколько ценных сотрудников бесславно закончили свою карьеру! Работников посольства, имеющих дипломатическое прикрытие, просто выдворяли из страны – людям крайне повезло. Остальных судили, давали увесистые сроки. Агентурная сеть в Вашингтоне понесла чувствительные потери. Нас с Дэном эта участь миновала – к счастью, Бугровский не владел абсолютными сведениями. Но многие люди пропадали, приезжали правительственные агенты, увозили их в неизвестном направлении.

Резиденту в Вашингтоне, имевшему неплохой автомобильный бизнес, с трудом удалось выбраться, улететь в Москву. Там он и закончил свою карьеру – в однокомнатной квартире вблизи Останкино, с повышенной пенсией в девяносто рублей. Многие ячейки просто перестали существовать.

Кое-кого не стали задерживать, подбрасывали недостоверные сведения. И на площадь Дзержинского хлынул поток дезинформации – о возможном отказе Соединенных Штатов от ядерных испытаний, об успешных испытаниях гиперзвукового оружия – и тому подобная чушь.

Для КГБ настали непростые времена. Меня просвещал Дэн – он имел возможность получать информацию. Дыру, откуда утекало, в итоге заткнули. Работало Второе Главное Управление – лучшие спецы из контрразведки. Бугровский зарвался – видимо, за каждого слитого агента получал премию. Его взяли, когда он не ожидал – в собственном кабинете на бывшей Лубянской площади. Вывели – побледневшего, но сохранившего самообладание, скривившего губы в презрительной гримасе.

Взяли вовремя. К нему стекались данные о работающих на КГБ американцах, как раз совсем недавно поступили сведения о новых лицах. Сдать этих агентов Бугровский не успел – встречи с кураторами проходили не каждый день. Этим людям несказанно повезло. Документы на данную тему отсутствовали, видимо, львиную долю имеющейся информации Бугровский держал в голове.

Почему его не расстреляли? И не за такие прегрешения ставили к стенке. Видимо, знал много ценного, выторговал себе жизнь и поехал в «медвежий угол», где на сотни верст только сосны и кедры. Порой оторопь брала – до чего же широка страна моя родная.

Такое понятие, как «сделка со следствием», в Советском Союзе не бытовало – это было чисто западное веяние. Советские прокуроры до такого не опускались: натворил – отвечай. Но в случае с Бугровским все пошло по-другому, негодяю сохранили жизнь и убрали с глаз долой. Плохо, значит, убрали, Бугровский бежал в компании с заключенными.

Над невыявленными советскими агентами нависла опасность. Стоит предателю выйти к людям, добраться до мало-мальски значимого населенного пункта – и все пропало. Звонок в Москву, ряд имен, которые он просто перечислит, и поредевшая агентурная сеть просто обвалится. Можно представить, как он зол и жаждет мести.

Почему так вышло? Почему судьба большого числа людей оказалась в руках какого-то гнусногоотщепенца? Следовало минимизировать возможные риски. Последствия будут – в случае самого пессимистичного сценария. Бугровский бежал в тайгу, там нет никого, трудно выжить, и нужно пройти десятки верст, чтобы попасть на людей. Но, учитывая его изворотливость и целеустремленность…

Предлагалось не паниковать заранее, ведутся поиски, в них участвуют крупные силы, на месте работает майор Каморин, так что, вероятно, что Бугровского схватят или ликвидируют. Но меры следует принять.

Мне поручалось предупредить Роберта Хансена, высокопоставленного сотрудника ФБР, работающего на Советский Союз. Одной из задач ФБР являлся сбор разведывательных данных, и Хансен буквально сидел на этих материалах, периодически радуя советскую разведку. Не секрет, что ФБР копало под параллельные структуры, не гнушалось сбором компромата, порой вело рискованную слежку. Смежников старались посадить в лужу, а самим заработать очки. Ничего личного, как говорится, обычная межведомственная конкуренция. ФБРкопало под АНБ, ЦРУ, Госдепартамент, министерство финансов, Секретную службу, имело свои источники в военно-промышленном комплексе. Бюро знало обо всех значимых военных разработках, имея свои источники на предприятиях ВПК. Дела эмигрантов, бывших советских граждан, полное досье на членов Президентской администрации, многие из которых имели рыльце в пушку – коррупция, наркотики, педофилия, прочие прелести, свойственные исключительно западному образу жизни. Это был всезнающий и всеведущий монстр, значение которого невозможно переоценить.

Хансен занимал достойное место в аппарате ФБР, замещал главу отдела анализа и сбора данных и явно значил больше, чем тот же Бельфорт. Достойный представитель американского общества, ничего порочащего – семья, добропорядочная жизнь. Небольшая проблема заключалась в том, что с Хансеном работал мой муж – лично я с ним ни разу не встречалась и сомневаюсь, что он знал о моем существовании.

И еще непонятно – зачем мне сообщили личность столичного сотрудника, занимающегося поиском Бугровского? Сведения для моей работы совершенно бессмысленные. Знала я когда-то одного Каморина, могла бы выйти за него замуж, и вся жизнь сложилась бы иначе. Но вышла за Дениса, уехала работать за границу. А тот Каморин ведь и впрямь работал во Втором Управлении, сомнительно, что это его однофамилец…

Память разбушевалась, как Фантомас. Я сидела в кресле в растрепанных чувствах, приводила мысли в порядок. Разобраться без бутылки было невозможно, настал ее час. Я навела порядок в подвале, выключила свет. Подниматься в темноте по лестнице ничуть не смущало, я знала эту дорожку наизусть. Выбралась в гараж, закрыла люк. Чакки активно царапал дверь, а когда я ее открыла, сел на задние лапы и пристально посмотрел на меня: ну, и чего заперлась? Так надо, приятель. Эх, как много я могла бы ему рассказать, не будь он таким олухом…

Я потрепала пса за ухом, потащилась на кухню. Намазала гусиной печенью кусок хлеба и через минуту сидела в кресле на веранде. Кресло качалось, уютно поскрипывало. Под рукой на столике расположились бутылка виски и граненый бокал. Я наполняла его по «булькам» – как и всякий уважающий себя алкаш. От выпитого приятно шумело в голове, но мысли в боевой порядок не выстраивались. Я наслаждалась тишиной и покоем.

Вечер плавно перетекал в ночь. В постриженной траве стрекотали цикады, тускло светили фонари на дороге. Пока я сидела, не проехала ни одна машина. В дубовой лесополосе на соседней улице сонно ухал филин. По небу плыли легкие облачка, в прорехах между ними рябили звезды. В вотчине семейства Кабрера давно потух свет, темнота – друг молодежи. Кларисса Старк через дорогу тоже улеглась. Не спал полуночник Гарри, бывший военный, но старикан не вредный. Сутулый силуэт слонялся за занавесками.

Мысли в голове работали так учащенно, что я чуть не уснула!

– Кристи, не спишь? – вкрадчиво прозвучало рядом. Лязгнули зубы о стекло: я от неожиданности чуть бокал не прокусила! Как в сказке: по усам текло, в рот не попало… Раздвинулись кусты, высунулась голова. Мэгги Робсон, самая любознательная и въедливая персона в округе.

– А как ты думаешь, Мэгги, сплю я или нет? – Я еле удержала бокал. Расслабились, Ольга Михайловна, утратили бдительность. А если бы я сейчас гимн Советского Союза насвистывала? Впрочем, не страшно, откуда Мэгги знать, как звучит гимн Советского Союза? Она страну-то такую на карте полдня искать будет.