Билет на всю вечность : Повесть об Эрмитаже. В трех частях. Часть третья
Шрифт:
– Неплохая идея, – одобрила я. – Может сработать. Девенпорт ведь не знал, что умрет? Несуразности, конечно, есть – например, почему на документах отсутствуют отпечатки его пальцев? Должны быть. Надеюсь, свои пальчики вы там не оставили? Ладно, допустим, даже дома он работал в перчатках – спишем на маниакальную осторожность… Даю зеленый свет, Роберт, действуйте.
– Я не смогу, – замотал головой Хансен. – У меня не получится. Не потому, что боюсь… хотя и это тоже. Просто не обучен таким вещам…
А нас, значит, обучали взламывать дома мертвых агентов ФБР… Ох уж эти белоручки!
Хансен неважно выглядел, кусал губы. Он был прав, он даже через забор бы не перелез без тяжелых последствий!
Идея меня заинтересовала, живым агентам ФБР было бы над чем подумать. Но вот ее реализация…
– Ладно, Роберт, – проворчала я. – Кладите на стойку свои секретные материалы. Надеюсь, они не в конверте с грифом «Совершенно секретно»? Я посмотрю, что можно сделать. Допивайте свой виски и уходите, не забудьте расплатиться.
Он заметно ожил, приободрился. Вылакал свой виски, сунул мне в руку плоскую коробочку с цветочным орнаментом на наклейке и испарился, пока я не передумала.
Ударила барабанная дробь, взял высокую ноту кантри-исполнитель…
Глава пятая
Третий день поисковые команды преследовали убегающих преступников. Люди Бархана увиливали, отрывались от погони, иногда обстреливали идущих по следу охотников. Это становилось сущим проклятием.
– Всех дурных поубивали, – объяснял погрустневший Вениамин Худяков, – Лупатого, Торченого, Махно… Остались умные и с навыками – Сыч, Бархан да ваш Бугровский. Сыч ориентируется в тайге, все трое умеют обращаться со стрелковым оружием… Хреново, товарищ майор, они у нас, как вода сквозь пальцы, просачиваются.
Оцепление не помогало – капля в море. Для полного блокирования квадрата пришлось бы привлекать не только Советскую армию, но и китайскую. Подразделения внутренних войск разворачивались цепью, ждали, но хитрые зэки уже оказывались у них за спиной, а группа преследования в один прекрасный момент даже попала под дружеский огонь. Пострадавших не было, разобрались.
Две ночи майор Каморин ночевал в спальном мешке на сырой земле, питался «сухим кормом» – так окрестили сухой паек военнослужащие, ни разу не мылся, отпустил щетину.
– Подумаешь, – бормотал в затылок начитанный Худяков, – жители так называемых высокоразвитых стран в средние века вообще не мылись, только маслами натирались и ненавидели восточных славян за то, что те ходят в баню…
Была доступна ротация – сесть в вертолет, вернуться в Пермитино, принять душ, переодеться, а потом опять на вертушку – и в то же самое место. Но большинство назад не рвалось, сил пока хватало.
– Чай, не к бабе в постель ложиться, – комментировал ситуацию капитан Кобзарь, – потерпим, побегаем чумазыми.
Группы вгрызались в тайгу, иногда выявляли следы, шли по ним. Когда следы терялись, надеялись на вертолетчиков. Пару раз те засекали беглецов на открытых пространствах, отправляли доклады в Пермитино, а уж оттуда, посредством испорченного телефона, информация доходила до участников событий. По прогнозам зэки должны были отчаяться, переругаться, начать жрать друг дружку, но этого не происходило. Они по-прежнему увиливали, уходили на юго-запад. Пройденное расстояние уже оценивалось в 35 километров – огромная цифра, учитывая особенности таежного ландшафта.
Приближалась деревня Старцево, практически заброшенная, с парой старушек населения, дальше – поселок Жиганы – уже побольше, с карьером и леспромхозом, связанными производственными связями с предприятиями Аргола. В окрестностях Жиганов находились рудники, не все, к сожалению, заброшенные; тайгу прорезали узкоколейки, по ним в вагонетках, в объезд Жиганов, возили в Аргол руду – и это была, какая ни крути, а цивилизация.
В самом Арголе еще хуже – три тысячи населения, рудники, шахты, несколько действующих производств и даже парочка жилых пятиэтажек. Автобаза, сравнительно приличные дороги, разбегающиеся в три стороны света… Допустить Бугровского в Аргол было смерти подобно, последствия такого исхода могли стать катастрофическими…
Днем ранее, прорываясь через оцепление, зэки уволокли в чащу военнослужащего срочной службы! Двое стояли на фланге, в стороне от своих. Инструктировали бойцов нормально: не спать! Страшные демоны налетели, как ураган, расшвыряли растерявшихся бойцов. Одного ранили ножом, – к счастью, парня удалось спасти и эвакуировать. Второго оглушили, отправили в нокаут. Поживились на славу – боеприпасы, консервы, чистые носки, портянки, средства от комаров.
По свидетельству нерадивого солдата, все трое были вооружены автоматами, имели даже пару пистолетов Макарова. Парня хотели пристрелить, но одному из присутствующих (по приметам, Бугровскому) пришла в голову идея взять бойца в заложники. А что? Ходит сам, даже бегает, пить-есть не просит. Зато случится ситуация – по своему стрелять не станут.
Пинками привели в чувство, связали руки (хорошо, что не за спиной), популярно объяснили, какие функции на него возложены, даже пошутили: будешь вести себя правильно – отпустим. Кожа на лбу порвалась, кровь заливала лицо, но кого это беспокоило? Над парнем потешались, гнали ударами в затылок. Если падал, поднимали пинками, орали всякие непотребства. Он прошел не больше версты, сообразил, что смысла в этом нет, в живых все равно не оставят. Шли по косогору, слева болото, справа крутой откос, деревья, кустарники, и хрен поймешь, что там – на дне. Пацана подталкивали в спину, поторапливали. Он мысленно простился с мамой, с девушкой, обещавшей дождаться, – отвалил от колонны, прыгнул, как-то сгруппировался.
Зэки орали, ругались, но стрелять не стали – боялись выдать себя. Один из них собрался прыгнуть, но подействовал окрик: «Бархан, отставить, хрен с ним! Все равно все кости переломает!»
В этом утверждении имелся смысл. Но парень был рожден под счастливой звездой. Он уже готов был умереть от множественных увечий, катился с кручи, цепляясь за препятствия, пару раз проделывал кульбиты – не по своему, разумеется, хотению. Выдрал пару кустарников, душевно саданулся о дерево. Он даже сознание не потерял, когда с трамплина шмякнулся в ворох мягкого можжевельника. Вот так и выходят из нормальных людей набожные…
Парень ползал по корягам, перетер веревку на запястьях, бросился по пади. К своим он выбрался минут через десять – весь страшный, оборванный, окровавленный, давился слезами, истерил: мол, дайте ему еще один автомат, он этих уродов будет крошить, как капусту! Боевой порыв не оценили – проворонил врага, потерял оружие, за это полагалась серьезная ответственность вплоть до уголовной. А то, что бежал, молодец, смягчил, так сказать, меру своей ответственности…
Описать координаты места падения он, в принципе, смог. Бойцы проделали марш-бросок по дну оврага, поднялись на косогор. Шли со всей осторожностью и все же попали под обстрел из дальних кустов. Зацепило одного, его впоследствии вынесли. Кусты огибали с двух сторон, ползли по-пластунски, давясь глиноземом. В кустах никого не нашли, кроме утоптанной травы и горстки стреляных гильз. Раздосадованные, бросились дальше – и снова чуть с разгона не запрыгнули в болото. Пока обходили, окончательно утратили ориентацию, выбрались на поляну и вызвали вертолет. Матерился в эфире майор Войцеховский, грозился всех разжаловать и отправить туда, куда Макар телят не гонял…