Чтение онлайн

Тут и бойцы НКВД себя проявили, несколько парней, на вид из воровской среды, приблатнённые, палили из пистолетов и «Наганов» по диверсантам, и из одной улицы показалось два грузовика, которые покидали ещё бойцы, уже настоящие, из НКВД, что также приняли участие в истреблении врага. Однако и немцы не лохи, изначально понеся немалые потери, у тревожной группы ручной пулемёт был, боец на кабину грузовика поставил сошки, откинув тент, и здорово прикрывал нас шквальным огнём. Обе машины стояли расстрелянные, перекосившись на спущенных колёсах, побиты пулями, одна дымила, но не горела. Только и немцы, как я уже говорил, не просты. Большую часть завалили, но десяток, большая часть раненые, успели отступить в здание вокзала, встав там в оборону и взяв пленных. Командовал тот «капитан», он со своими соединился. Мы же окружили здание, блокировав все подступы. Площадь опустела, раненых и убитых из гражданских эвакуировали. Осматривали убитых диверсантов у машин, там были раненые, их утаскивали в укрытие, наспех перевязывали и на допрос. Прибыли дяди с большими чинами, начали вести переговоры. Меня уже допросили, дав втык, что стрельбу устроил при таком скоплении гражданских, пара тысяч их было на площади. Ну и потребовав тут бумажку, что от торговки якобы получил, та уже сбежала, прихватив товар, искали. В общем, дела серьёзные закрутились, только ближе к обеду уговорили диверсантов сдаться, тем более у них двое раненых умерло от ран, так что ими занялись. А вот со мной не всё так просто, тут получилось не то, на что я рассчитывал. Вообще всё по-другому.

Для начала меня наградили. Двадцать девятого, утром, на следующий день, и наградили медалью «За Отвагу», сравнялся с Уриным, у него те же награды. Но главное не это, меня перевели в республиканское управление НКВД. Поманили сладкой морковкой, звание лейтенанта пообещали, не настоящее, а что соответствует армейскому лейтенанту, это сержант госбезопасности. Я в их сводках не раз мелькал, вот и решили себе перспективного бойца сманить. Подумав, я согласился. Так что меня и перевели в НКВД, хотя комендант и сопротивлялся, я ему в комендатуре потреблен. Однако переоформили, командирское удостоверение получил, форму новую, командирскую, оружие при мне моё осталось, в новое удостоверение вписали. А служба всё та же, я стал помдежурного в управлении, это временно, пока осваиваюсь, служебные инструкции читаю и запоминаю, потом в дежурные ночной смены переведут.

Двадцать девятого вечером Урина посетил, тот глаза вытаращил:

– Костя, ты чего, в чекисты пошёл?!

– А, уговорили, - положив на тумбочку раненого пару яблок и шоколадку, отмахнулся я.

– Лейтенантом смотрю стал. О, и медаль. Так скоро и меня обгонишь. За что медаль-то?

– Выявил группу диверсантов в форме НКВД, у вокзала, первым открыл огонь, треть уничтоженных, точно мои.

– Это вчера утром? – оживился тот, как и другие раненые что нас слушали.
– Как же, слышал, целый час стрельба стояла. Ходили слухи, что диверсантов брали, значит, правда.

– Это да. А то что форму НКВД надел, то это показатель, я не собираюсь сдаваться. У немцев приказ стоит, жидов, комиссаров, и сотрудников НКВД в плен не брать, даже если руки подняли. Недавно в этот список и пограничников включили. Умылись немцы кровью, когда заставы брали. Процитирую приказ немецкого генерала «…зелёные фуражки в плен не брать».

– Ясно. Что там немцы?

– У Борисова уже, колечко почти захлопнулось. Штаб округа ещё вчера убыл поездом, наше управление эвакуируют, почти пустое, вон вырвался на пару минут, однако я под эвакуацию не попадаю, тут до последнего буду работать. По диверсантам. Вроде неплохо получается, хвалили меня. Служба в ночную смену.

– Понятно. Я с нашими поговорил, ждут. Слухи уже ходят, что немцы рядом. Как думаешь, сегодня или завтра объявят об эвакуации?

– Сам не знаю, поживём увидим.

– Командир, а парни?
– кивнул тот на соседей.
– Пропадут ведь.

– Знаешь, прямо скажу, мне не понравилось, что твои соседи меня сделали виновником, что их не будут эвакуировать. Это не я их бросаю, а командование, пусть их матерят. А своих я не бросаю.

– А мы не свои? – спросил тот же раненый, что в прошлое посещение обматерил меня.

– Напомни, ты в моём отделении служил кем?
– сразу отреагировал я.
– Не припомню, чтобы в моём подразделении числился такой. Урин мой боец, а вас я впервые вижу. У вас есть свои командиры, у них свои, это их обязанность вами заниматься, тут я на добровольных началах.

– Командир?
– просительно протянул Урин.

– Три машины будет, сам распредели кого куда. И найди шофёров, на машинах их нет, вести не кому, - негромко сказал я, после этого мы обнялись на прощание, и я покинул палату. Навестил остальных, велел держатся, и лечиться, и покинул госпиталь.

Первая ночь, где я помдежурного службу нёс, была очень маетной, постоянно на ногах, но даже ночью активная боевая работа шла, я два гнезда с диверсантами сдал и три с воровской шайкой, туда выехали боевые группы, брали. Со стрельбой, пару раз даже гранаты использовали, чтобы выкурить. Ничего, взяли. А тридцатого, я уже смену сдал, объявили наконец об эвакуации. Да, ближе к обеду, а я спал, даже бомбардировка станции, не так и далеко от общежития для командиров НКВД, не разбудила меня, а потрясли за плечо, сразу проснулся, вот и сообщили свежую новость. В общем, приказ поставлен, своими силами уходить к нашим. Мы в окружении. Я собрался, все вещи, даже шинель комсостава, а мне выдали, прихватил, и в управление. Там паника, но приказ от дежурного, с печатью, об эвакуации, получить успел. Со своими уходить не стал, чекисты уже свои, самого удивляло, а достал одну из машин, это те три что я приметил стоявшими в лесу, кузова давно освободил, вот на одной и доехал до госпиталя. В управлении, к слову машин не осталось, их давно разобрали, пешком уходили. В госпитале тоже уже объявили эвакуацию, но мои, Урин в своей красноармейской форме, с наградами, рука в косынке, ожидал, курил трофейные папиросы, он их немало затрофеил, хотя и хаял за мерзкий привкус. В окружении других раненых дымил. Тут и Тоня была и ещё несколько девчат, раненые, из женской палаты они. Урин обрадовался, опознав меня, вскочил со ступенек крыльца, где сидел, я как раз заезжал на территорию, вот и подкатил к ним. М-да, госпиталь почти опустел, все уходили, но и осталось немало, похоже трёх грузовиков даже маловато будет. Увидим. Стоя поедут, если что.

Двигатель заглох, я открыл дверцу, спрыгнув на утрамбованную землю и обходя передок грузовика, стал отдавать приказы:

– Урин, всех не ходящих в эту машину. Командуй. Девушек грузите первыми. Шофёров подобрал?

– Есть пять, что смогут вести, смена будет.

– Давай двоих. Себе место не ищи, со мной поедешь.

– Есть.

Тот стал командовать, подобранный шофёр осматривал машину, а я, забрав двоих, ушёл. Те хромая, оба из раненых, но обещали справиться с машинами, к выходу с территории. Я отошёл, тут проулок, пусто, дрон показал, там и достал два оставшихся грузовика и вот трофейный мотоцикл, «БМВ», в держатель коляски поместил «МГ-34», у меня была парочка в запасе. К слову из трёх грузовиков, два были «ЗИС-5» и одна «полуторка», все с крытыми кузовами. Свистнул шофёров, те в стороне ждали, передал технику, и возглавил колонну. Урин вещи свои сразу в багажник коляски закинул, вещмешок и шинель, задумчиво изучая мотоцикл, тот ему явно был знаком. На грузовики тот только мельком глянул, не узнал. Погрузка шла, когда сержант сказал:

– Костя, просьба есть. У нас тут военврач, очень красивая женщина, остаться решила, с теми ранеными что тут бросили. Плохо будет, чую, немцы не устоят. Сам рассказывал, что они творят.

– Где она?

– Вон та в халатике, помогает грузить раненых.

– Ага, вижу. Пулемётом пока займись, он не заряжен, барабан пустой.

– Хорошо.

Тот стал менять барабан к пулемёту, проверять оружие. То не чищено, пахло порохом, но пара запасных барабанов к нему было. Я же подошёл к женщине лет тридцати, положил руку на плечо и развернул к себе.

– Сержант госбезопасности Доронин. Это я занимаюсь эвакуацией, не по приказу, а по зову сердца. Своих не бросаю. Я правильно услышал, что вы решили остаться?

Урин прав, черноволосая красотка оказалась просто с ног сшибаемая, немцы не устоят, тот я с ним был согласен. Наверняка в тех палатах куда она заходит, у бойца Эвересты поднимаются.

– Военврач Ветрова. Да, я остаюсь.

Голос тоже великолепен, мягкий, влекущий, так слушал бы и слушал.

– А теперь послушай меня. Мне пох, что ты старше меня по званию. Тебя немцы по кругу пустят, будешь обслуживать солдатню, если офицеры побрезгают. Мимо тебя они не пройдут, всё равно отымеют. Поэтому у тебя два пути. Ты сейчас садишься в машину и едешь с нами, или вот, - я показал кулак у её носа. – Без сознания, но ты всё равно едешь с нами. Итак, решай, или без сознания, или сама сядешь, выхода у тебя нет. Поняла? Итак, какой твой положительный ответ?

Та посмотрела на кулак, мне в глаза, в глубину души, в этих синих омутах я тонул, но моргнула, как наваждение спало, и кинула:

– Я еду с вами. Мне нужно собрать вещи.

– Идиота из меня не делай. Уйдёшь и исчезнешь, а мы уедем. Нет, за вещами кого пошлёшь. И ещё, кто-то из-за тебя остался, пример подала, мысленно прикинь кто из девчат немцев устроит, тоже забираем. Вот пожилых они не тронут.

Та кивнула и назвала три фамилии, эти девчата тут же были, откликнулись, и велела одной принести её вещи. Вырвать свою руку не смогла, я крепко держал, и сгорбилась. Хорошая эта Ветрова, настоящая, но сгинуть ей не дам. По званию та капитан, если на армейские переводить. Вот так загрузились, с перегрузом, Ветрова села за мной, на мотоцикл, её вещи в багажник коляски, еле закрыли крышку, и вот мы покинули территорию госпиталя и покатили прочь. А ничего так, грудки упругие к спине прижимались. Да, прижимались ко мне, но потом, пообвыкнув, села свободнее, уцепившись за держатель. Жаль. Вообще ситуация такая, женщины меня пока не интересуют, да и фильм этот не тот для таких развлечений, хотя Ветрова и на меня произвела впечатление. Вот так покинув город, на дорогах толпы беженцев, спешили уйти вглубь страны, не зная, что уже отрезаны. Я свернул на просёлочную дорогу, тут заметно тише, дрон наверху отслеживал всё, где можно проехать, я каждый час останавливался, да и ехали медленно, якобы до ветру отходил, сам изучал показания дрона. Приметив пятнадцать бойцов в такой же форме как у меня, колонной по одному шли, нагнал их. А это из моего управления, тревожная группа, командовал парень в таком же звании, как и я. Туров его фамилия. Те меня тоже узнали. Взял их, посадил на грузовики, наверх кабин и кузовов. На тенте сидели, а всё равно медленно едем из-за раненых. Приказал наблюдать за окрестностями, особенно за небом, чтобы налёт пережить, нужно загодя самолёты обнаружить, сами под налёты не попадали, но видели, как бомбили на трассе. Ну и взять под охрану вывозимых раненых. Так и катили. Ветрову я уже в кабину передовой машины посадил, впереди меня боец НКВД сидел, управлял мотоциклом, я на месте пассажира, а вот Урин рядом в коляске, за пулемётом. Тот стрелять вполне мог и с одной рукой, это перезаряжать ему сложно. Пока порядок.