Чтение онлайн

Таня, которую я не видела больше пяти лет, предстала передо мной ровно такой же, какой я ее запомнила. Она все так же прекрасно выглядела, лучезарно улыбаясь и глядя на окружающий мир широко открытыми глазами. Мы обнялись, и у меня появилось чувство, будто мы и не расставались. Дружной компанией мы зашли в храм. Народу внутри было много, люди продолжали стекаться сюда со всего города. Казалось, цикл буддийских ритуалов был самым важным событием в жизни элистинцев. Все спешили занять места и находились в каком-то радостно-возбужденном предвкушении. Тут и там повсюду сновали волонтёры, занятые приготовлением всех необходимых для церемоний атрибутов. Из динамиков звучали мантры, по залам растекался приятный, едва уловимый аромат благовоний, где-то в стороне от толпы монахи насыпали мандалу. Мы разулись, оставив обувь у входа, и поспешили занять свое место перед алтарем. После приветственного слова настоятеля, гости из Тибета приступили к своей работе. Они принялись нараспев читать сакральные строки. Все присутствующие тихо склонили головы, сложив руки в молитвенных жестах. Сидеть в позе лотоса или же поджав ступни под колени было не очень комфортно, но я старалась сосредоточиться на внутренних ощущениях. Как пояснил Алтман, первое, с чего начинается цикл ритуалов – это очищение пространства. В первый день участникам предстоит расстаться со всеми невзгодами, обидами, переживаниями и негативными эмоциями, оставив всю «чернуху» позади и освободив место в душе для нового, светлого и радостного.

Периодически молитвы прерывались ударом гонга. Он оглушал пространство своим звоном, и вибрации звука разносились по всему залу, оглашая тем самым требование тишины. Но тишины не фактической, а глубокой персональной тишины, остановки пресловутого внутреннего диалога. Звуковые волны как будто били меня по голове, выколачивая оттуда все дурные мысли. Единственное, чего мне хотелось – это не упустить этот самый момент, высокую ценность которого я уже осознала, и раствориться в происходящем всем своим существом. Я чувствовала эмоции людей, которые находились вместе со мной в хуруле. Каждый из них пришёл сюда со своими проблемами и чаяниями. И каждый был намерен расстаться со всеми теми тяжелыми думами и грузом обид, что мешают наслаждаться жизнью. Прихожане были полны надежд и старались как можно лучше сделать свою часть «работы», демонстрируя стопроцентную вовлеченность в церемонию. Первое и главное, что от них требовалось – это присутствие. Не фактическое присутствие физического тела, а осознавание момента, пребывание в «здесь и сейчас». Имея опыт буддийской практики с рождения, элистинцы с этой задачей справлялись на «отлично».

Вскоре мне тоже удалось ощутить красоту момента. Весь мой предыдущий опыт будто отошел на задний план. Меня перестали беспокоить вопросы о прошлом и будущем, чужое и собственное мнение относительно событий в моей жизни. Всё стало неважно. У меня вдруг появилась четкая уверенность в том, что все непременно будет хорошо. А почему должно быть как-то иначе? Мне ведь хорошо сейчас, а значит, дальше будет только лучше. Я испытала какое-то глубокое внутреннее ликование и тёплое чувство полного и безграничного доверия жизни.

Пару часов в храме пролетели незаметно. Завершением ритуала стало действие, похожее на то, что происходит во время масленицы. Всей толпой вместе с монахами мы сперва сделали круг вокруг хурула, а после во внутреннем дворе состоялось сжигание соломенного чучела. По словам Алтмана, в большую тряпичную «болванку» собрали весь негатив, все, что следовало оставить в прошлом. Горела «кукла» знатно, треск стоял на всю округу. Звук из чудовища вырывался такой, будто внутри оно было начинено сотней петард.

«А там ведь ничего нет внутри! Одни сухие листья и трава. Хорошо поработали монахи, много всего нечистого от нас собрали!» – поделился своими размышлениями друг. То, что он сказал, совпало с моими внутренними ощущениями. Я чувствовала себя легкой и обновленной и точно знала, что теперь в моей жизни точно найдется место самым прекрасным людям, событиям и эмоциям.

Вечером того же дня Алтман пригласил меня на ужин к себе домой. Все семейство встретило меня очень гостеприимно. На столе уже стояли закуски, и Баира, жена Алтмана, заканчивала приготовление махан шелтяган – традиционного калмыцкого блюда, представляющего собой отварную баранину на кости, подающуюся вместе с наваристым бульоном, зеленью и овощами. Еда была очень аппетитной и по-домашнему вкусной. Быть гостем в семье Алтмана была очень приятно. Я чувствовала себя окруженной любовью и заботой, могла наконец-то расслабиться и быть самой собой. Я словно вновь стала ребенком, которому позволено все и которого любят безусловно – за просто так, просто потому что он есть.

Я была так рада, что могу согреться теплом этого милого домашнего очага. Вместе с Алтманом, Баирой и их сыном Кариком в их квартире жило тихое семейное счастье. В этом микро-государстве явно царила гармония, люди здесь вели себя открыто, обращаясь друг с другом заботливо и уважительно. Так же, по-доброму и со вниманием, домочадцы относились и ко мне. Я была счастлива и по-настоящему благодарна им за весь мой новый опыт.

В течение нескольких следующих дней я продолжала посещать хурул, участвуя во всех церемониях. С каждым днем на душе становилось все легче. После ритуалов мы гуляли по городу с Алтманом и его друзьями, иногда – с Таней, которая еще в самом начале любезно предложила мне переехать к ней. После того, как подруга в очередной раз настойчиво озвучила свое предложение, я решила его принять. Все-таки теплый и уютный дом лучше безликой и холодной общаги. Позже я познакомилась с Таниным сыном, 12-летним Антоном, который поразил меня своим чудесным взглядом на мир, не лишенным детской непосредственности и юношеского максимализма. Да, я знаю, что в подростковом возрасте высокие идеалы в сочетании с мечтательностью и легкомысленностью – вполне нормальное явление, но я совершенно забыла, как все это бывает. А мальчик мне напомнил.

С Таней мы болтали обо всём на свете. Мы обсуждали буддизм и метафизику жизни, обменивались размышлениями и приводили друг другу примеры, подтверждающие правильность наших мыслей. Во многом наши взгляды совпадали, так что делиться опытом духовных переживаний было интересно и приятно. Находясь в гостях у подруги, я чувствовала материнскую заботу. Забота эта, конечно, в первую очередь, была направлена на сына, но все же распространялась и на меня тоже. Мы играли в настольные игры и города, все вместе чаевничали и коллективно решали, что приготовить на ужин. Таня с сыном приняли меня в свой близкий круг. Я, казалось, была связана с ними невидимыми узами, которые как кокон окутывали всех нас своей прозрачной теплой пеленой. Внутри этого кокона было уютно и комфортно, находясь в нем, я чувствовала себя надежно защищенной от всех жизненных невзгод и неурядиц. Возможность пожить в семье Тани стала для меня настоящим подарком и полноценной терапией, оказавшей мощное целительное воздействие на мою душу.

***

В Москву я возвращалась другим человеком. В Элисте я как будто получила благословения – но не от тибетских монахов из храма, а от моих друзей, которые словно рассеяли своим светом всю те беспроглядную тьму внутри меня, что я привезла с собою в их город. Они не вдохновляли, не мотивировали, а всего лишь были рядом, присутствовали в моей жизни, не боясь об меня испачкаться. Этим самым они подарили мне какой-то совершенно новый импульс к жизни, вместе с которым в моей жизни появилось место энергии, гармонии, мотивации и вдохновению. Мне хотелось дышать полной грудью, жить, творить и радоваться каждому мгновению. Я больше не боялась будущего, я готова была принимать действительность такой, какая она есть. Мне уже не нужно было спорить с жизнью и кому-то что-то доказывать. Я была рада снова довериться мирозданию, оставить бесконечные сомнения и переживания позади.

По пути домой я получила телефонный звонок от потенциального работодателя. Кто-то из бывших коллег отреагировал на мой призыв о помощи в социальных сетях и дал мой номер продюсеру одной из программ. Поначалу я обрадовалась, но, узнав, что звонят с «НТВ», немного расстроилась. Скандальные шоу этого канала вызывали у меня отвращение. Я мечтала о тихой гавани, месте, где мне будет комфортно и спокойно. Копаться в чужом нижнем белье и заниматься «скандалами, интригами, расследованиями» я не желала. И всё же на собеседование я решила сходить. Кто знает, какой поворот судьбы меня ждет дальше? Возможно, где-нибудь в коридорах эфирной студии я встречу кого-то из знакомых и появятся другие варианты… В любом случае, я решила не торопиться с принятием решения и действовать по обстоятельствам.

На следующий день я появилась на пороге одного из нтв-шных продакшенов. Работники пера и топора сновали туда-сюда с важным и озабоченным видом, и вся эта суета и напряжение, витавшее в воздухе, показались мне какими-то смешными и нелепыми. Шеф-редактором ток-шоу, куда набирали корреспондентов, оказался знакомый мне Армен Азарян. С ним мы раньше работали на одной из студий кабельного ТВ. В первые же минуты он заявил мне, что работа здесь – сплошной кошмар. «Но к этому можно привыкнуть, на самом деле» – уточнил он.

«Вот представь, что мальчик писает и какает из одной дырочки, и вот в эту дырочку тебе нужно залезть с головой» – разъяснил он на примере суть должностных обязанностей.

Услышав это, мне захотелось просто развернуться и уйти, но им импульс был остановлен голосом разума: «Тебе же нужна работа! И так столько времени без денег сидишь!».

Позже я встретила еще одного бывшего коллегу, который рассказал, как приходится спаивать потенциальных героев программы, незаметно забирая у них паспорт во время «дружеских» посиделок на кухне за разговорами по душам. С документом на руках манипулировать несчастным куда проще, дожать его и заставить на всю страну поведать о личной драме не составляет большого труда.