Чтение онлайн

Любимым местом Билли тогда было то самое кафе «Лайза» около Петропавловской крепости. Он садился за столик, заказывал себе что-нибудь выпить и слушал группы наподобие Billy's Band, которые там частенько играли, или просто смотрел вокруг. В этих «выходах в свет» был свой бродяжнический шарм, романтика одинокого лузера, который пригревшись осенним вечером в третьесортном кафе может просидеть за своим столиком до самого рассвета и, выпив десяток рюмок водки и пару пива, еле волоча ноги и шатаясь, отправиться домой уже сырым молочным утром.

Он не только хотел казаться, но и был таким. В это время появилась неизменная шляпа «пирожок» и представление о том, что нужно делать, чтобы быть крутым парнем. Все очень просто: нужно было сидеть в баре, много пить и грустить. Иногда можно было знакомиться с такими же, как ты сам — музыкантами, писателями, в общем, — недооцененной богемой. Но такие люди попадались, увы, нечасто. Если их не было, можно было заговорить с одинокой барышней и развлекать ее беседами в лучших традициях плебса.

— Знаешь, у меня есть мечта, — говорил Билли одной из своих мимолетных соседок по барной стойке в баре около Мариинского театра.

— Какая?

— Я бы хотел проснуться завтра утром в одной постели с тобой, встать, пройти сквозь разгромленную квартиру на кухню, выпить из-под крана пару стаканчиков холодной воды, вернуться назад, сесть на край кровати и увидеть, что ты тоже проснулась и что ты такая же красивая, как была сегодня. А потом не вспомнить твоего имени, но выпить по паре рюмок того, что не допили вчера, закусить чем придется и снова завалиться в кровать. Это утро было бы не просто идеальным, оно было бы лучшим в моей жизни.

Одним таким утром, где было все, за исключением девушки (и это исключение превращало его в рядовое похмельное утро), нужные слова сложились в нужном порядке, наверное, под влиянием тоски по несбывшемуся, и была написана песня «Немного смерти, немного любви», ставшая через пару лет первым хитом Billy's Band.

Билли: Мне никогда не нравилось выпивать дома и сейчас я считаю, что первый шаг против алкоголизма — это не выпивать дома. Потому что если ты пьешь дома с друзьями — это фактически и есть настоящая попойка, когда сбегать за очередной бутылкой — нет никаких проблем. Заплатить сто рублей, сбегать и нет никаких проблем. А вот где-то это делать, например, в баре, совсем другое дело. Это дорого и к тому же стакану ты начинаешь относиться по-другому, как-то осмысливаешь, понимаешь, зачем ты это делаешь, а не так вот просто автоматически накидался и все. А если ты все-таки набираешься каким-то образом, то тебя выведут, когда ты дашь повод. И потом, ну чего дома сидеть? — в баре же можно всегда найти нового человека, поговорить, услышать что-то от него. В этом смысл.

Еще БГ говорил, что похмелье — это очень творческое состояние, когда музыкант по кусочкам собирает свою исстрадавшуюся душу, а из нее, как кровь, сочатся грустные философские песни. Не зря же именно в этом состоянии был написан самый страдальческий «Русский альбом» Гребенщикова.

Для Билли опыт кумира детства тоже оказался небесполезным. Вообще, все сложилось одно к одному, как это обычно и бывает: проблемы в семье, ночные выходы в город, знакомство с новыми людьми, ежедневное пьянство и утреннее творческое похмелье нашли свой выход в песнях, в которых есть не только грусть, маргинальные развлечения и ужас, но и ощущение надежды на настоящее счастье, на избавление от проблем и легкость.

За пару месяцев Билли написал семнадцать песен, причем почти все на алкогольную тематику, — позже они станут основой альбома «Немного смерти, немного любви», а также попадут на другие пластинки. Тексты давались непросто, иногда удавалось выдавить из себя только пару фраз, которые позже обрастали припевами и куплетами, зато с музыкой проблем не возникало — нескольких гитарных аккордов вполне хватало, потому что уже тогда стало ясно, что Билли идет дорогой Уэйтса, а значит, музыка — только аккомпанемент, только подходящая огранка для главного — небанальной истории, которая разворачивается на фоне банального джазового квадрата.

— У меня тут есть песни, — говорил Билли знакомым музыкантам, когда в баре попадались они, а не барышни, — я хочу их записать. Сможете помочь?

Обычно музыканты соглашались, но после того, как выпивали за его счет, цинично исчезали в неизвестном направлении, и никогда больше не появлялись.

Идея привлечь кого-то со стороны и самому Билли казалась ужасной — все-таки за это надо было платить деньги, причем немаленькие, да и за аренду студии тоже.

— Я тут кое-что написал, давайте сыграем? — он в первый раз показал песни своей группе.

— Нет, сыграть мы, конечно, можем, но это фигня какая-то, шансон.

С таким отношением заставлять кого-то репетировать (особенно при том условии, что главным правилом группы Billy Dilly's Band было — не репетировать вообще) и тем более записывать песни казалось абсурдным. Так оно и было. Так что репертуар по-прежнему состоял из проверенных временем хитов, песен Уэйтса и пары-тройки новых треков.

Билли: Похмелье — это, безусловно, очень творческая стадия, по крайней мере, тогда оно помогало мне освободиться от комплексов уже написанного другими людьми. Я думал, что мне абсолютно пофиг, если люди об этом уже пели, я хочу сам спеть.

В 2000-м году Борис Ельцин досрочно ушел в отставку, умер Дюша Романов, в Тушино прошел первый рок-фестиваль «Крылья». А группа Billy's Band (тогда название сократили до нынешнего, прежнее казалось слишком громоздким) иногда поигрывала в маленьких барах и кафе, но чаще все-таки появлялась в «Буме». Но несмотря на общее затишье, в этом году в группе случилось два важнейших события, которые в дальнейшем определили ее развитие. Первым стало появление на горизонте Антона Матезиуса.

Билли и Рыжик познакомились с Антоном в «Буме». Андрей частенько звал довольно популярную в городе фолк-группу «Флирт» сыграть у них. Для Антона «Флирт» тогда был основным проектом, но периодически он выступал с другими группами. Любая группа, которая появлялась в «Буме», под конец вечера становилась участницей джемсейшенов и «Флирт» не был исключением. Иногда Матезиуса просили постучать на перкуссии вместе с Биллисами, а он никогда не отказывался помочь. В то время Карен постепенно перестал играть вместе с Билли и Рыжиком, и место барабанщика оставалось вакантным. Ударники в группе менялись каждую неделю, пока за перкуссию не встал Антон. Его баян тогда казался чужеродным (какой может быть блюз на баяне?), но постепенно мнение изменилось, и он заиграл на любимом инструменте. Кстати, Матез был единственным на тот момент в группе музыкантом, который закончил музыкальную школу. В одиннадцатой музыкальной школе Василеостровского района баян в него в прямом смысле этого слова вбивал преподаватель Станислав Захарович, который в случае невыполненного домашнего задания, хватал ученика за волосы и бил головой об инструмент. Так, в общем, и вбил. После школы Антон играл в паре десятков коллективов, в основном фолк-рок, пока не оказался во «Флирте», о масштабах популярности которого до сих пор можно судить по гигантской надписи на стене дома, в котором был «Бум»: «Флирт — короли Бума!» Второе эпохальное событие случилось чуть позже.

— Билли, сможешь подыграть нам на басу? Мы в следующем месяце в студии пишемся — спросил приятель Матезиуса из группы «Гарибальди», — я видел, как ты играешь, в общем, это то, что надо.

— Я могу, конечно, но у вас же есть парень с контрабасом?

— Да есть с ним кое-какие проблемы, в общем, он нам не нравится.

— ОК, тогда давай баш на баш: вы пока мне дадите его контрабас поиграть, а я с вами запишусь.

Следующие две недели превратили все пальцы Билли в сплошные мозоли. Он давно хотел поиграть на контрабасе, чтобы стать окончательно похожим на джазмена, даже купил себе безладовый бас, звук которого, по его мнению, походил на звук контрабаса. На контрабас тогда не хватало денег, тем более никак нельзя было брать инструмент, который ни разу не держал в руках. Теперь выяснилось, что играть на нем даже сложнее, чем он мог предположить: держать огромный инструмент было ужасно непривычно, а прижимать толстые тугие струны раз в пять сложнее, чем на гитаре, к тому же надо было использовать новые мышцы и приспосабливаться к непривычной позе. В итоге Дима кое-как одолел контрабас, но на записи все равно использовал свой безладовый бас.