Чтение онлайн

Согласно справке, у Вашингтона было 1 800 оперативно развёрнутых боеголовок, а у Москвы – 1 537. Таким образом, примерно за полгода Россия уничтожила 45 боеголовок, а США – 63.

Договор обязывает производить обмен информацией о количестве боеголовок и носителей раз в полгода. В силу ряда причин эти параметры не были достигнуты, и на сегодняшний день цифры другие.

Согласно данным Госдепа США о ходе выполнения СНВ-3, на вооружении США находится 760 носителей ядерных боезарядов, у России – 523. Число боеголовок на развёрнутых носителях у США составляет 1 534, у России – 1 645. В целом развёрнутых и неразвёрнутых пусковых установок МБР, БРПЛ и ТБ в США насчитывается 897, в России – 876.

В США существуют всего два типа старых МБР наземного и морского базирования – «Минитмен-3» и «Трайдент-2», о пяти пусках которых США будут ежегодно предоставлять России телеметрическую информацию. Новые типы МБР США, в отличие от России, не разрабатывают. Доклад окончен, спасибо за внимание.

Наступило минутное молчание. По лицам участвующих было видно, что они хотят поскорее завершить конференцию.

– Мы, как представители ООН, должны что-нибудь спросить, пояснить. Спроси что-нибудь, – шепнул Васильевич Рутре.

Рутра вопросительно посмотрел на него, но все же не растерялся, кивнул и, быстренько просмотрев весь доклад, поинтересовался цифрами, которые его заинтересовали своими нестыковками с СНВ-3.

– Поясните, пожалуйста, следующий момент, – начал свой вопрос на английском Рутра. – Вы сказали, что у США стало 760 развёрнутых носителей ядерных боезарядов, у России – 523.

– Да, получается, что так. Замечу, это согласно данным Госдепа США.

– И Вы сказали, что в Вашингтоне удовлетворены тем, как исполняется СНВ-3.

– Да, было сделано такое заявление.

Юрий Васильевич легонько наступил на пятку Рутры. Рутра понял намёк и сказал:

– Спасибо, у меня всё.

– Будут ещё вопросы? – спросил представитель Администрации Президента. Все молчали. – Раз вопросов нет, предлагаю проработать программу по уточнению данных, степени и перспектив выполнения до следующей встречи, которая состоится через шесть месяцев. Уведомление будет разослано заранее.

– Пригласите на следующую встречу представителя Госдепа США, – неожиданно предложил Юрий Васильевич.

– Внесите в протокол, – указал кому-то представитель Администрации Президента. – Есть ещё предложения, вопросы?

Все молчали.

– Объявляю очередное совещание закрытым. Спасибо, до свидания! – сказал представитель Администрации Президента.

– До свидания! До свидания! – послышалось из динамиков.

Монитор выключился.

– Вот теперь нужно проверить все эти организации.

– Госдеп тоже? – улыбаясь, спросил Рутра.

– Тоже, – серьёзно ответил Васильевич.

Глава 7. Проблема Судного дня

Рутра всё больше понимал, что истинное назначение их организации, мягко говоря, немного другое. После утверждения о проверке Госдепа США это стало ясно. «Кто же будет его проверять? В какой роли?» – спрашивал себя Рутра.

Васильевич это заметил и жестом показал ему пройти в коридор. Они молча направились туда, потом прошли в лифт и, спустившись вниз, вышли на маленькой, темной станции. Станцией она как таковой не являлась, не было путей, тоннелей и вагонов с локомотивом. Это была большая комната с тусклым освещением; на противоположной от лифта стене была одна раздвижная железная дверь. Рядом с этой дверью была небольшая скамейка, на которую они уселись.

Васильевич изредка курил, очень качественные редкие сигареты. Вот и сейчас он достал сигаретку. Рутра не курил, но мог себе позволить подымить «очень качественные, редкие сигареты», как он выражался, «раз в пятилетку», поэтому не отказался от предложения начальника. После второй затяжки Васильевич начал разговор тоном умудрённого жизнью ветерана:

– Неужели ты думал, что вся эта суета только для того, чтобы контролировать сильных мира сего, умников, которые хотят придумать что-либо, и их заказчиков, которые хотят с помощью этого управлять обществом. Анализировать графики на мониторах, шпионить за сделками, счетами, выявлять скрытые каналы финансирования и контроля за деятельностью граждан. Да, это очень важно. Но есть кое-что, без чего всё это теряет смысл. Это ещё более важная проблема. От того, сможем мы её решить или нет, зависит судьба мира!

– Мира?

– Да, ты не ослышался. Возможно, тебя уже ничем не удивить, но это так. Проблема Судного дня. Весь мир может погибнуть. Одно из самых чудовищных изобретений времён холодной войны было призвано полностью уничтожить жизнь на Земле в глобальном харакири. Возможно, что и сейчас ещё где-то тикает таймер, отсчитывая последние часы нашего мира. Впрочем, неизвестно, существует ли он на самом деле. А если и существует, то никто не сможет сказать, что представляет из себя зловещая машина Судного дня. Потому что это собирательное название некоего оружия, способного стереть человечество с лица земли. Может быть, даже уничтожить саму планету.

Рутра искренне был удивлён тому, что Васильевич позвал его сюда, чтобы поведать такое. Он был поражён. Он решил прибегнуть к своей излюбленной тактике – помолчать и дать собеседнику раскрыть свою мысль. Так он и поступил – сделал удивлённое лицо и одновременно выражение заинтересованности. Васильевич продолжал:

– Авторами этого названия были писатели-фантасты, а впервые оно прозвучало в фильме Стэнли Кубрика «Доктор Стрэнджлав». Сама же идея уходит корнями вглубь веков, когда проигравшие сражения предпочитали капитуляции коллективное самоубийство. Желательно вместе с врагами. Вот почему последние оставшиеся в живых защитники взрывали пороховые погреба крепостей и кораблей. Но то были отдельные случаи небывалого героизма. Взорвать же весь мир тогда не приходило в голову никому. Во-первых, вряд ли кто-то был настолько кровожадным или впадал в такое отчаяние. Во-вторых, при всем желании он бы не смог утащить за собой в могилу весь мир, поскольку не располагал необходимым оружием. Всё это появилось лишь в XX веке.

Разъярённый нежеланием своего народа биться насмерть, Гитлер приказал затопить берлинский метрополитен, чтобы вместе с прорвавшимися туда советскими солдатами утопить и скрывавшихся там немцев. Таким образом, шлюзы реки Шпрее стали одним из прообразов машины Судного дня.

А затем появилось ядерное оружие. Пока счёт боеголовок шёл на сотни, а средства их доставки были допотопными, и в США, и в СССР верили, что выиграть ядерную войну можно. Нужно лишь вовремя ударить первым. Или же отразить удар противника, сбивая самолёты и ракеты, и бабахнуть в ответ. Но при этом риск оказаться жертвой первого удара и с треском проиграть был настолько велик, что и родилась идея страшного возмездия. – Разве выпущенные в ответ ракеты не стали бы такой местью? – А вот и нет. Во-первых, внезапный удар противника выведет из строя половину ядерного арсенала. Во-вторых, он частично отразит ответный удар. А в-третьих, ядерные боеголовки мощностью от 100 килотонн до 2 мегатонн предназначаются лишь для уничтожения военных и промышленных объектов. Отправить Америку на дно океана они не могут. Разразись ядерная война в начале 60-х, большая часть территории США осталась бы нетронутой. На ней, при благоприятном раскладе, смогли бы возродиться Соединённые Штаты. Точно так же выжил бы и Советский Союз. А другие страны мира могли бы вообще почти благополучно пережить Третью мировую. Возможно, кто-то из них вырывался бы вперёд и стал бы мировым гегемоном.

С этим непримиримые головы в Вашингтоне и Москве согласиться не могли и начали создавать оружие, после применения которого не осталось бы ни победителей, ни побеждённых, ни пассивных наблюдателей. Первым его сделал Советский Союз, испытав водородную бомбу чудовищной мощности, свыше 50 мегатонн, известную на западе как «Кузькина мать». Она была бессмысленна как оружие войны – слишком мощная, слишком тяжёлая, чтобы её можно было доставить самолётом на американскую территорию. Но она идеально подходила в качестве того самого порохового погреба, который бы взорвали последние оставшиеся в живых защитники Страны Советов.