Чтение онлайн

— Ты одержим чем-то гораздо большим, чем Хари Пури Баба, брат мой. Ты одержим духом столь сильным, что он определяет твой способ видения мира, твои связи с ним, то, как ты думаешь и говоришь. Именно он формирует идеи в твоей голове и выбирает слова, которые исходят из твоего рта. Ты одержим... Как бы это назвать?.. Ага, ты одержим своим западным типом мышления. Ты разве этого не знал? — спросил он, почесывая голову.

— Я оставил Запад, Картуш. Сегодня я впервые за долгие годы заговорил по-английски, -возразил я.

— Ты так же можешь навсегда оставить Индию, жить на Западе, и по-прежнему будешь одержим Хари Пури. Сильные духи способны обводить нас вокруг пальца множеством различных способов и использовать наши тела для собственных нужд. Твой взгляд на мир вовсе не является твоим. Он принадлежит великому духу Запада.

— Но я уже давно не мыслю по-западному Я верю в магию, реинкарнацию и привидения!
– возразил я.

— Пойми меня правильно, — сказал Картуш. — Я никогда не говорил, что ты одержим одним лишь этим духом. Он является доминирующим, но все же ему приходится делить место с Хари Пури и еще, Бог знает, с каким количеством сущностей и идей. Ты просто считаешь само собой разумеющимся, что то, как ты видишь и понимаешь мир, и является тобой, а все остальное тебе чуждо.

Я вспомнил о том, как отреагировал на известие об одержимости, подумал о том, что являюсь пристанищем для множества бестелесных духов. Может, самым мощным из призраков был тот, которого привыкли считать нормальным образом мыслей, чувств и вкусов.

— И даже когда внутри тебя поселился Харри Пури, то, что ты считаешь своей нормальной личностью, все время старалось перевести бесценное знание баба в другой формат, — объяснил Картуш. — Как только это у него вышло, ты подумал, что продал душу дьяволу, то есть Другому.
– Он начал смеяться.

— Ну что смешного ты нашел на этот раз?
– спросил я.

— Только то, что ты подумал, что заключил с Мефистофелем сделку в обмен на знания, а сам тем не менее продолжаешь принижать эти самые знания, пытаясь подогнать их под прежний образ мыслей. Как в сказке про женщину, которая разрезала новую юбку, чтобы поставить заплатки на старую. Нет, так бизнес не делается!

Он снова засмеялся, и мне пришлось засмеяться вместе с ним.

— Но послушай, — продолжил Картуш. — Мы также говорим о призраке человека, который входит в тело другого человека, потому что хочет что-то получить от этого тела и ума. — Картуш пропел, перефразируя алхимика Парацельса:

Он знает, что, как в полных искр небесах,

В нем самом сияют звезды.

— В мудреце отражается весь мир, в котором он живет, и он способен объять его целиком, -сказал Картуш, вываливая камни прямо на кровать и начиная сортировать их по размеру и качеству.

— Где-то в начале семнадцатого века один особенно голодный дух, питающийся мясом думающих людей интеллектуального класса, достиг критической массы и распространил свой способ мышления по всей Европе. Язык, который тогда знали и на котором говорили, перестал существовать. Способы мышления, разговора, письма, все изменилось. Изменился и способ познания. Декарт научил нас, европейцев, что математика, алгебра — это язык Господа, который он использует, чтобы создавать и поддерживать мир. В конце концов, это мнение превратилось в идею о том, что правда есть лишь в царстве человеческого разума. И они назвали этот период Просвещением, Веком Разума!

— Невероятно, — сказал я. — Я никогда не думал об этом с этой точки зрения!

— Язык и мир разъединились. Язык начал выражать идеи человека о мире и перестал быть проявлением самого мира, — сказал Картуш, сравнивая два удлиненных нежно-розовых камня. Один из них отправился в кучку особенных камней, другой присоединился к обыкновенным.

— Начался процесс создания новой карты мира. Слова потерялись, они более не были знаками, а были обречены жить на страницах книг, откуда их брали для использования в речи людей.

Картуш вытащил из-под кровати чемоданчик и шерстяную сумку оливкового цвета. Он завернул кристалл кварца невероятно нежного розового цвета в вощеную бумагу, а затем положил в маленькую пластиковую сумочку с молнией. Молнии были в Индии явлением еще более редким, чем розовый кварц.

— Вещи превратились лишь в сумму компонентов, их составляющих. Те, кто видели связи между вещами, основываясь на их сходстве, считались провидцами или сумасшедшими, потому что магия перестала быть авторитетом и перекочевала в корзинку с надписью "интересные фокусы". Святые, подобные Хари Пури Баба, которые могли читать природу и книгу как один и тот же текст, были изгнаны за пределы общества

и лишены какого-либо влияния на людей. Видишь ли, сходство перестало иметь значение,

важными стали различия. Великий голодный дух разросся и превратился в серую массу с миллионом ножек. И тогда он отправился переделывать мир, расставляя различия по порядку, чтобы установить связь между алгеброй и переменчивыми мнениями людей, основанными на их так называемом рациональном уме. Кастрированные слова стали компонентами знаний.

— Ух ты, — выдохнул я. — Ты точно ни во что не ставишь Запад, Картуш.

— Я не выношу суждений,— ответил он.
– Ведь дело вовсе не в добре и зле, хорошем или плохом. Дело в свидетельствовании и тем самым в видении.

— Великая Тень с великим наслаждением съела Язык, — пропел Картуш со смешным британским акцентом. — Как муравьед, который высасывает муравьев из муравейника, она высосала из Языка всю тайну знаков и символов, полностью опустошив его. Тень оставила Языку одну лишь функцию, словно он был каким-то механизмом, не имевшим никакого права на иное существование.

Я знал, что он говорит правду, потому что этому же меня учил санскрит.

— Язык лишился содержимого. Осталась одна лишь внешняя видимость, — вздохнул Картуш.
– Текст перестал существовать так же, как и комментарий к нему, который был нужен для того, чтобы текст был узнан. Язык перешел от хранителей знания и устных традиций в полное владение рациональной элиты. Само существование Языка стало зависеть от его рационального анализа. Критицизм заменил комментарий и стал критерием точности утверждений, их выразительности и уместности.

— Но то Запад, а это Восток, и "двум полюсам не встретиться". Умеющие читать Мир все еще существуют здесь, а традиция по-прежнему жива и полна сил, — сказал я. — Я знаю, потому что видел это собственными глазами.

— Не обманывай себя. Тебе повезло наткнуться на парочку совершенно потрясающих привидений. Но их число все уменьшается. Помни, что сущностью Великой Тени Запада является то, что человек, одержимый ею, стремится нанести всю Вселенную на собственную карту, и, конечно, это касается и Индии. В Индии Традиция является субъектом, а не объектом знания. С западной точки зрения она представлена чем-то другим. Поэтому, когда ты приехал в Индию, все время пытался использовать собственное тело и ум именно для нанесения объектов на карту. Неважно, что тебе бросали жемчуг. Ты, словно хороший маленький зомби, разрубал его на части, смешивал с хорошей дозой иллюзии, а затем стряпал замечательную блюдо под названием "Сходство и иллюзия".