Чтение онлайн

А когда я оторвала ее от Лёни, взяла на руки и со словами — «ну что ты за трусиха» — поставила на батут, то поднимая ее, то опуская, началась уже настоящая истерика.

Лёнечка, ты сидел на лавочке и страшно переживал за Оленьку, которая, очутившись на земле, обиженная на весь мир и на меня в первую очередь, опрометью бросилась к тебе и крепко к тебе прижалась, от меня подальше, разговаривала и общалась исключительно с тобой. Мне был объявлен бойкот. Потом успокоившись, на горке, скатываясь вниз, бормотала: «Какая тлусиха, тлусиха какая, нитиво стласного на батути, нетево бояться на батути». А мы с тобой украдкой подглядывали за ней, укрытые деревьями, и нашему тихому озорному счастью, кажется, не было предела.

Была удивительной, Лёнечка, твоя к ней любовь — столько обожания, восхищения, радостного удивления было каждый раз, когда ты с ней общался. Ты был ее крестным и мог подолгу, со всеми мельчайшими подробностями рассказывать, как ее крестили. «Нюсенька, она единственная из всех детей, которая не плакала. Я держу ее, она опустила головку, на которую льют воду, головка беспомощно болтается, а она, маленькая, хоть бы звук издала…» — и ты показывал, как держал этот беспомощный комочек, проигрывая всю сцену крещения.

А это — коротенькие зарисовки-сценки, которые Лёня просил меня записывать.

С Лёней у бассейна с рыбками, Оля: «Деда, поймай мне лыпку». Лёня: «Что ты, Оленька, ей нельзя без воды, на воздухе она умрет». Длинная пауза. Оля мучительно о чем-то думает. Потом, очевидно, не найдя аргументов, с дикой силой убеждения: «Да не умле-е-е-т! Я ее только поделзу и выблосу».

Оля у нас в гостях. Звонок. Входит фотокорреспондент.

Оля: «Как тебя зовут?»

Он: «Боря».

Оля: «А я Оля. Оля-Боля, Боля-Оля. (Мгновенная оценка.) Складно: Боля-Оля».

Везу Олю к нам домой, к «деде». Объясняю: «Деда, наш потрясающий деда ждет тебя, приготовил подарки. Он откроет дверь — ты обними его, поцелуй».

Приезжаем. Звоним в квартиру Открывает счастливый деда: «Здравствуй, сердце мое, здравствуй, мое солнышко…» Оля перебивает и по-простецки: «Здлавствуй, дед! Давай подалок!»

Телефонный звонок. Подходит Оля, берет трубку: — «Алле! (тоном ниже, Лёне). Это моя подлуга. (Опять в трубку.) Болею… болею… (кивает головой, что-то выслушивая). Я иду, ездю на масынке, но болею, болею… Сегодня не покакали» (Лёнины слова).

— Я-a. (Отвечая на вопрос «Кто?» с важностью и подтекстом «а кто же еще?».)

Звонила моя приятельница.

Лёня: «Оленька, ты, наверное, хочешь стать артисткой?»

Оля: «Да. (Пауза. Долго смотрит на Лёню.) Деда, я ты альтиска?»

Лёня: «Бывшая, Оленька, альтиска».

Соглашается, кивает, видимо, какие-то представления совпали.

Мне: «Ниня, а деда — мой самый лютсий подлук!»

Зима. Оля скатилась с маленькой горки. Внизу падает: «О! Повалилася…»

Мне: «Ниня, поплебуй!»

Я попробовала и тоже «повалилася».

Лёська гоготал как сумасшедший. И впрямь смешно: здоровая тетя взобралась на маленькую горку, тут же со скоростью скатилась с нее, чуть не выбив коЛёнями зубы.

Ольга смотрит на меня и шевелит губами. Я догадываюсь — произносит слово «бабуля». Начинаю хмуриться. Мне хитро: «Ниня, ти не бабуля, ти — Ниня». Я запретила детям называть меня бабушкой.

Денис с Лёней полулежат на полу перед телевизором. Входит Оля, скрестив руки на груди.

Оля: «О! Лизат! Смотлят тиливизил… (Поднимает левое плечо.) Те такое? (смешно качает головой) — не знаю». (Ужимки и интонация моей мамы Матрены Кузьминичны.)

В цирке на сцене «дуркует» клоун. Он очень нравится Оле. Она вскакивает с места и бежит к арене. Лёня еле ее остановил. Просит его умильно: «Я хотю его потилява-а-ать», рассмешив всех сидящих рядом.

«Люблю, люблю, люблю…» — Оля ласкается щекой о перьевую щетку для пыли. Она разноцветная и очень ей нравится.

Я: «Пойди к деде и покажи, как ты ее любишь».

По коридору к деде, не переставая повторять: «Люблю, люблю…», смотрит на деда влюбленными глазами, изображая нежность, продолжая тереться щекой о щеточку.

Лёня: «Маленькая моя, я тоже тебя люблю…» Начавшийся было монолог прервался легким шоком в глазах Оли и глубоким разочарованием любящего деда. Обоюдное непонимание.

Новогодние дни. Мы с друзьями обедаем в ресторане. У елки красивый игрушечный Дед Мороз, Оля смотрит на него не отрываясь. Ой, как хочется, чтобы ей дали этого деда поиграть.

Громко для всех: «А мне этот дед молос не нузен!!!» Ну, конечно, нужен, и, конечно, ей дали с ним поиграть.

Вся семья в сборе. Обласкивают Танечку, вторую за Ольгой внучку Ольга где-то в стороне. Вдруг басом, индифферентно: «А она пукаить». Захлестнула ревность.

Оля провинилась. Лёня сделал вид, что обиделся. Она ходит вокруг и так и этак Лёня как будто не обращает на нее внимания. Она не знает, как подлизаться, ждет, что дед заговорит. Лёня молчит, смотрит телевизор, наблюдая за ней, когда она его не видит. Наконец нервы у нее не выдерживают, она подбегает к нему, наклоняет голову близко к его лицу и почти кричит с надрывом: «Да я тебе касетку дам». Быстро убегает на кухню и приносит ему конфету Мир воцарен. Оба довольны.

В гостях Оля и Таня. Прощаясь, Танечка обняла Лёню и долго не отпускает. Оля, оттягивая ее за рукав, со злобным шипением: «Да иди ты отсюда». (Страшное дело — ревность.) После подошла к деду, поцеловала с видом: хозяйка здесь я!

Звонок. Лёня открывает дверь. В дверях с родителями Оля, которая, не ожидая его увидеть (всегда открывала я), восклицает: «О!» (показывая на него пальцем и переводя взгляд с Лёни на родителей с немым вопросом). Лёнина расшифровка ее подтекста: а этот что тут делает?