Чтение онлайн

– Я пока не знаю, – сказала я, все же оставляя за собой право выбора. – Скорее всего, я буду занята. А что за мероприятие?

– По случаю премьерного показа нового фильма. У меня есть несколько пригласительных. Павла наверняка тоже пойдет. Я очень надеюсь, что эти твои планы все-таки изменятся. Кстати, – добавил Глеб, – я даже когда не сказал, а ты уже – не получится.

Я прикусила губу, не найдясь с ответом.

– А ты, случаем, не спортсменка? – помедлив, спросил Глеб.

– В каком смысле?

– Просто обычно субботы тренировками забивают.

– Нет, я не спортсменка.

– Ладно, – вздохнул Глеб. – В общем, подумай. До выходных есть время.

Теперь, когда будни вновь захлестнули меня, я и вовсе забыла об этом разговоре и рассуждала только о том, какой предлог для знакомства с Федором можно было придумать.

Предлог этот возник в тот же день, вечером. Рабочий день подходил к концу: выключались компьютеры, гасли мониторы, а сотрудники один за другим покидали свои рабочие места. Стрелка на настенных часах медленно ползла к семи, а рука Федора в белоснежной рубашке продолжала покоиться на черном подлокотнике офисного кресла.

Когда стрелка на часах перевалила за шесть и все стали постепенно собираться домой, а Федор даже не подавал намека на окончание рабочего дня, я решила подождать немного, чтобы уйти с работы вместе с ним. Ко мне подошла Альбина, предварительно улыбнувшись на прощание Федору, и спросила, не собираюсь ли я домой. Я ответила ей, что мне нужно подготовить к следующему дню кое-какие документы, – голос мой прозвучал устало, глаза были полны убедительной печали. Альбина, предложив подождать меня и получив решительный отказ, уехала, предоставив мне возможность без ее бдительного внимания познакомиться с Федором.

И вот было уже семь часов вечера, а Федор, казалось, даже не собирался уходить домой. В здании постепенно тушили свет, и только настольные лампы горели яркими белесыми пятнами. Тогда я в задумчивости уставилась на монитор своего компьютера, обдумывая новый план действий, – сидеть до полуночи в офисе мне не хотелось, пусть даже ради возможности познакомиться с симпатичным парнем.

Нужно обратиться к нему за помощью – банальный способ. Но чем он может мне помочь? Со своей работой я успешно справлялась сама, и моя начальница уже не раз хвалила меня за раньше установленного срока выполненную работу. Бутылки воды с тугой крышкой у меня тоже не было. И компьютер у меня никогда не зависал. Был, правда, один случай, еще в самом начале, когда даже пришлось вызывать программиста – тогда я нажала… А что, если?..

С гулко бьющимся сердцем и мраморными ладонями, предварительно припудрив покрасневшее лицо, я поднялась со своего кресла и направилась к столу Федора. Казалось, он не видел ничего вокруг, кроме прямоугольника монитора и листов с цифрами и печатями.

– Извини… – набрав в рот побольше воздуха, выдохнула я. – Ты не поможешь мне?..

Несмотря на то, что я чувствовала себя абсолютно уверенно в глазах молодых людей и никогда не испытывала в их обществе стеснения, в ту минуту, когда Федор обратил ко мне свое лицо, а глаза его встретились с моими, у меня задрожали коленки и я готова была упасть навзничь. Глаза у него были темные, как гречишный мед, взгляд – умиротворенным и уверенным.

– Да, конечно, – сказал он самым родным на свете голосом.

Он прошел следом за мной к моему принудительно прекратившему свою работу компьютеру и опустился в предложенное ему кресло. Я подкатила к столу пустое кресло своего соседа и села рядом с Федором.

Это были едва ли не самые счастливые минуты моей жизни – начало, сладостное и обещающее, кажущееся бесконечным и погружающее в призрачный сон. Самое большое ликование в жизни случается тогда, когда ты рядом с человеком и точно знаешь, что человек этот должен принадлежать тебе, чувствуешь, что все в нем привлекает тебя и дополняет, что голос его – самый сладостный звук на свете, а взгляд вобрал в себя всю полноту мира. Да, именно точно знаешь, и тогда мне казалось, что я знаю. Какое-то десятое чувство подсказывало мне, что это он, что я ждала его и что мой самый первый сон был посвящен ему. Совсем не всякий понравившийся нам человек пробуждает в нас подобные чувства. Я была уверена, и уверенность эта заполняла всю меня, рождая в душе восторг.

Уверенность в будущности была порождена обещанием, которого никто не давал. В своих мечтах, подкрепленных словами Альбины, я не видела его истинного взгляда и лица. Я думала, что рассуждаю здраво, но мысль моя вот уже долгое время была бесплотной. Я не видела и не замечала ничего вокруг, и с того вечера, когда первое встречное слово было произнесено, когда было дано негласное право говорить друг с другом и обращаться друг к другу, я совершенно и полностью по собственной воле погрузилась в океан чувства, который уже не только плескался у моих ног, едва касаясь кожи, а все больше топил меня, и я была этому рада.

Игра, которая еще совсем недавно была для меня лишь увлекательным времяпрепровождением и стимулом, стала смыслом моих дней. Я задерживалась на работе допоздна только ради того, чтобы просто вместе с ним выйти из здания офиса; иной раз я опаздывала на работу, чтобы только встретиться с ним в коридоре. Я стала жить его графиком и его ритмом, я стала жить им, сама того не замечая. Без преувеличения я могу сказать, что то время было лишено меня, – я погрузилась во вневременье, я выпала из общего ритма вселенной, окунувшись в мир страсти.

Да, то была страсть. Любовь – сложная материя, для которой одно лишь влечение – крупица в тонне песка. Он пробуждал во мне все мое начало, которого до него в полной мере не мог пробудить никто. Все, что было до него, представлялось мне ребячеством, все мои прежние переживания и мечты потеряли для меня всякий смысл. Мне казалось, что только теперь мне открылась самая непостижимая тайна мира – любовь.

Я не испытывала страха, я не чувствовала легкости и не была раздавлена грузом внезапно опустившегося на меня чувства – я была полна необъяснимой уверенности в том, что будущее открыто для нас, что в самое ближайшее время судьба моя решится и я навсегда буду связана незримыми, но такими прочными узами с человеком, который, несомненно, был создан для меня.

Что породило в моей душе эту уверенность? Были ли брошены неосторожные взгляды или произнесены неосмотрительные слова? Была ли дана надежда или подкреплена вера в истинность и несомненность правильности этого порожденного воображением выбора?

Нет, не было неосторожных взглядов и неосмотрительных слов, – была только легкость и поверхностность общения, за которыми скрывалась вся глубина пылкого человеческого сердца.

Неделя, открывшая во мне всю пламенность моего воображения и пробудившая во мне самоотверженность по отношению к одному человеку, породила в моей душе абсолютное отвращение к другому. Глеб, еще несколько дней назад вызывавший во мне только сухое безразличие и легкое раздражение, к концу недели стал мне противен.

Время приближалось к полуночи. Задержавшись на работе дольше обычного (на этот раз причиной был вовсе не Федор, а большое количество работы), я доехала в пустом троллейбусе (если не считать подозрительного вида мужчину, который сидел на самом последнем сиденье) до своей остановки. Выйдя из троллейбуса, я обнаружила, что следом за мной выскочил и мужчина. Сердце мое невольно замерло в груди.

Я мгновенно совершила ошибку – я сразу же углубилась в безмолвный лабиринт московских дворов. Мой дом находился в десяти-пятнадцати минутах ходьбы от остановки, и, чтобы дойти до него, мне нужно было миновать несколько узких улиц, дворов и перекрестков. Быть может, это было лишь мое разыгравшееся воображение, но все же мне показалось, что мужчина последовал за мной.